Но мысль, которая тянулась где-то на краю сознания весь вечер, снова поднимает голову. Я сглатываю, замираю на миг, собираясь с духом.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — выдыхаю я, почти шёпотом.
Он продолжает гладить мои волосы, но я чувствую, как чуть напряглось его тело.
— Что такое? — его голос хриплый, но спокойный, усталый. Он приподнимает голову, заглядывает мне в глаза.
Я отстраняюсь немного, сажусь, подтянув колени к груди. Пальцы машинально теребят подол футболки, а потом вытаскивают травинку из моей спутанной пряди. Я медлю. Он тоже садится, оставаясь близко, ладонь ложится мне на бедро. Тепло. Уверенно.
— Я не могу сказать на сто процентов, — выдыхаю, и мой голос дрожит. — Я ещё не проверялась. Просто… задержка. И я… я чувствую, что это возможно.
Он ничего не говорит. Просто смотрит. Спокойно. Но глубоко. Как будто уже всё понял.
Я опускаю глаза и добавляю почти неслышно:
— Кажется, я беременна.
Тишина. Только стрекочут насекомые в высокой траве. Ветер шевелит листья где-то в кроне деревьев. И только тогда я поднимаю взгляд — и вижу, как он моргнул пару раз, как будто информация не сразу прошла сквозь него.
И только после этого он глубоко вдыхает. Не резко. Просто медленно, как будто выныривает.
— Ты серьёзно? — он наклоняется чуть ближе, глаза вдруг становятся острее, внимательнее. — Это… точно?
Я качаю головой.
— Нет. Я не уверена. Но… всё указывает на это.
И вот теперь он замирает. Не испугом. А чем-то… большим. Как будто внутри него что-то расправило крылья.
Он смотрит на меня… секунду, две. Его зрачки расширяются, как будто он не дышит. А потом всё меняется.
— Блядь, — выдыхает он и вдруг резко смеётся. Настояще, глухо, с придушенным счастьем, с надрывом, как будто это слишком большое чувство, чтобы вместить в одно тело. — Боже… детка. Киса. — Он подаётся вперёд и прижимается ко мне лбом, а я чувствую, как его пальцы дрожат на моих бёдрах. — Скажи ещё раз. Просто скажи.
— Кажется, я беременна, — шепчу я, и голос у меня ломкий, уязвимый, но честный.
Он срывается. Резко хватает меня за талию и валит на спину в траву, как будто его захлестнуло. Но в его движениях нет грубости — только восторг. Только дикая, неподдельная радость.
Он нависает надо мной, целует меня в губы быстро, смачно, хрипло. Потом срывается с моих губ и осыпает поцелуями щёки, нос, виски, глаза.
— Ты моя. Ты моя, киса. Моя женщина. Мать моего ребёнка. Ты понимаешь? — Он говорит это с придушенной одержимостью, с той же страстью, с которой мог бы клясться на крови. — Ты моя навсегда.
Он отрывается от меня, опускается ниже, целует мой подбородок, шею, ключицу, потом ещё ниже, на живот. Его ладони обхватывают мои рёбра, будто он боится, что я исчезну. И он шепчет:
— Здесь? Здесь наш малыш? — И он касается губами центра моего живота. — Ты носишь моего ребёнка, киса? Моего. Блядь. Моего.
Я провожу пальцами по его волосам, и мои глаза снова полны слёз. Но это уже не страх. Это что-то другое. Как будто я правда вернулась домой.
Он продолжает целовать мой живот — с благоговением, с такой трепетной нежностью, что у меня сжимается сердце.
— Я клянусь, Аэль, — он смотрит вверх, в мои глаза, — я защищу вас. Я сделаю всё. Всё, что хочешь. Просто будь моей. Всегда.
Эпилог
8 месяцев спустя
Я видел много дерьма в своей жизни.
Войны. Предательства. Смерть.
Но ничто — НИ-ЧТО, мать его, — не готовит тебя к рожающей женщине, которую ты безумно любишь.
— АААААААА!!!
Её крик сотрясает стены. Я, чёрт побери, чуть не вскочил с дивана со всей этой псевдо-мужской уверенностью. Но как только увидел её лицо — бледное, с каплями пота, перекошенное от боли — в груди что-то рвануло.
Я сжимаю её ладонь — она ломает мне кости, но я даже не вякну.
— Это твоя вина, Волконский! — орёт она, скрежеща зубами.
— Знаю, киса… знаю…
— Ты трахал меня как зверь! Я тебя предупреждала, я тебя умоляла, но нет же!
— Всё было по обоюдному согласию, — мямлю я, но звучит это как оправдание школьника.
— Ты тварь!
— Твоя тварь, — выдыхаю, и черт, я бы повторил это снова, если бы не чувствовал, как она вот-вот отгрызёт мне лицо.
Она хватает телефон.
— Ринаааааа! Спаси! Мне нужна женщина, ты где, чёрт возьми?! Эти мужики просто дышат, и от этого мне хочется всех их убить!
Я наклоняюсь к экрану и вырываю у неё телефон.
— Только не смей звать этого сосунка Макса. Он НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не должен приближаться к моей жене, особенно когда она… в таком виде.