— Я не в «таком виде», я в аду, Алекс!
— И я здесь с тобой, детка. Всегда.
Через десять минут
Дверь хлопает, как при налёте.
— Ну наконец-то, — рычит Аэль, как левица, и почти бросается в объятия Рины.
А эта ведьма, конечно, не могла войти спокойно. Нет. Она как штором влетает в палату , с усмешкой на пол-лица, в какой-то адской футболке с надписью «Лучше быть ведьмой, чем овцой».
— Где мои стерильные перчатки и пинцет? — шутит она, подмигивая Аэль.
— Сдохни, — выдыхает моя женщина. — Но сдохни рядом, я тебя люблю.
Я отхожу к стене. Смотрю на неё. Мою Аэль.
Грозу. Свет.
Боль.
Дом.
И понимаю: к чему бы мы ни пришли — это и есть всё, что мне нужно.
Моя семья.
Моя женщина.
Моё сердце.
И да, я, чёрт побери, всё ещё не позволю этому Максу зайти.
Рина шепчет что-то Аэль, держит её за плечо, гладит по волосам. И она, эта моя бешеная, упрямая, невозможная женщина…
улыбается.
Тихо. Тепло.
Улыбается ей.
Стоит мне сделать шаг ближе, как она рычит на меня.
— Не подходи ко мне, Волконский! Это всё из-за тебя! Ты… ты… ты — спермоголовый демон!
Бля.
Во время беременности она была ангелом — мягкая, теплая, с этой круглой улыбкой и животом, который я обожал целовать каждое утро.
Я был готов на всё, лишь бы она носила моих детей. Дюжину. Серьёзно. Пусть их будет хоть пятнадцать — если это значит, что я снова увижу её такой.
Но сейчас…
Заходит врач.
В халате.
Мужик.
С перчатками.
И с вполне уверенным направлением движения — к её ногам.
Я просто не думаю. Хватаю его за шкирку.
— Найди женщину-врача. СРОЧНО. Или я разнесу тебе гланды через задницу, если ты посмотришь в сторону её киски.
Он мямлит. Реально дрожит.
Аэль орает:
— ВАГИНА, Алекс! Это — вагина! И если ты, мудак, не дашь родить спокойно, твоя любимая киска разорвётся НА ЧЕТЫРЕ ЧАСТИ!
Рина ржёт так, что у неё слёзы на глазах.
Врач сбегает. Просто исчезает в облаке медицинского позора.
Минуту спустя — вбегает женщина в халате, уверенная, собранная.
Смотрит на Аэль и говорит:
— У тебя полное раскрытие, милая. Пора тужиться.
Я подскакиваю к ней, хватаю за руку, она ломает мне пальцы.
Но я не отхожу ни на миллиметр.
Двадцать минут…
Двадцать адских минут.
Аэль орет:
— Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, АЛЕКС!
— Знаю, — шепчу я. — Но ты справляешься. Ты лучшая. Ты… ты невероятная.
И вдруг…
Плачь.
Пронзительный. Мелкий. Как у котёнка, только громче.
Плачь, который разрывает мир.
Я замираю. Мир замирает.
Я смотрю — и вижу: мой сын.
Мой. Сын.
Скользкий, кричащий, некрасивый — но самый идеальный.
Я подхожу, целую Аэль в лоб, весь дрожу.
— Это он, киса. Он здесь. Мы сделали это.
Она плачет. Я плачу. Да, чёрт побери, Алекс Волконский плачет.
Рина делает фото. Конечно.
— Ой, вы такие слёзкины. Назовите его Ринат, в мою честь.
— Или МАКСИМ, — раздаётся из-за двери.
— Закрой пасть, Макс! — рычим с Аэль в унисон.
Она смотрит на меня и шепчет:
— Это был пиздец.
— Но ты была великолепна.
— Всё равно ты виноват.
Я улыбаюсь.
— Давай ещё одного?
— Я убью тебя Волконский .
— И я тебя люблю киса
Конец
Благодарности
Спасибо Всем кто поддерживал меня.
если честно, без поддержки близких и конечно же читателей
эта книга была бы дописана год спустя .
я вместе с вами погрузилась в историю Аэль и Алекса.
Если вам понравилось , оставьте свои мысли и эмоции в комментариях.
С Любовью, Джул !
Следующая книга будет про Нико и Рину .
Ждёте?
Конец