Макс, не замечая этого напряжения, продолжал болтать, весело усмехаясь, пытаясь сделать ещё одну неуклюжую шутку. Но я сразу заметила, как Алекс шагнул вперёд и молча произнёс:
— Убери руки.
Его голос был холодным и тихим, но в нём была такая сила, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это не был вопрос, это был приговор. Его челюсти были сжаты так, что казалось, они вот-вот сломаются. Его лицо было каменным, глаза — пустыми, как у человека, который стоял на грани чего-то разрушительного.
Макс сначала застыл, затем поднял руки, явно не понимая, что происходит. Он посмотрел на меня, потом снова на Алекса. Неуместная шутка уже готовилась на его губах, но я не дала ему её произнести.
Я перевела взгляд на Алекса и почувствовала, как на моём теле появляются сотни невидимых иголок. Что за чертовщина? Почему он так себя ведёт? Он что, с ума сошёл? Но что-то в его поведении, в этой ледяной решимости, будто бы говорило мне, что это не просто импульсивный акт. Это было частью его, частью того, что скрывалось под его холодной оболочкой. А может, это его обычное состояние? Может, он всегда такой — сдержанный, агрессивный, контролирующий.
Макс явно почувствовал, что ситуация выходила из-под контроля, но вместо того чтобы вмешиваться, просто улыбнулся и наклонился вперёд, пытаясь успокоить меня:
— Аэль, тебе не кажется, что это немного… не по-людски?
Я понимала, что он шутит, но сейчас это было неуместно. Я быстро встала, чувствуя, как напряжение в воздухе начинает тянуть меня вниз. Не хочу, чтобы этот конфликт растянулся на целый день. Мне нужно выйти. Прежде чем я успела что-то сказать, Алекс снова взглянул на меня.
— Уходим, — его голос был всё таким же ледяным, и я не могла даже попытаться сопротивляться.
Я посмотрела на Макса, его лицо было удивлённым, но и в нём было что-то такое, что сразу заставило меня почувствовать, как его забота и желание поддержать меня превращаются в нечто беспомощное в свете этого монстра, стоящего перед нами. Макс, как всегда, воспринял всё это с лёгким сарказмом, но мне не было до смеха.
— Извини, Макс, я действительно должна идти. Я не хочу, чтобы ты оказался втянут в это, — произнесла я тихо, и в моём голосе уже не было той лёгкости, что была раньше.
Я повернулась и пошла за Алексом. Но в моей голове всё крутились вопросы: что произошло? Почему он так себя ведёт? Что скрывается за его жестами и взглядами, за этим холодом?
Я шла за ним, с каждым шагом всё сильнее ощущая, как во мне нарастает злость. Нет, ярость. Он просто пришёл, как буря, сорвал моё спокойствие, выгнал Макса, и теперь ведёт себя так, будто это нормально? Будто он имеет право?
Чёрт. Кто он вообще такой, чтобы указывать мне, с кем сидеть, с кем смеяться, с кем дышать?!
Я шла быстро, почти на автомате, сжимая руки в кулаки. Всё внутри кипело. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось от злости. Он шёл рядом — молча, как тень, как холодная угроза, от которой невозможно избавиться.
— Ты вообще в своём уме? — бросила я, даже не глядя на него. — Или ты всегда так вторгаешься в чужие жизни?
Он не ответил.
— Врываешься без предупреждения, командуешь, рычишь приказы… Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?
Молчание. Только его шаги рядом — тяжёлые, уверенные, раздражающе спокойные.
— Ты грёбаный сталкер, Алекс, — я остановилась резко. — Я не твоя собственность. Мы едва знакомы, но ты ведёшь себя так, будто имеешь на меня право.
Он посмотрел на меня спокойно. Холодно. Как будто это вообще не о нём.
— За тобой следят, — сказал он коротко.
Я хмыкнула, скрестила руки на груди.
— Ну конечно. И ты, случайно, единственный, кто это знает, да?
— Не случайно, — его голос был как лезвие. — Потому что я слежу тоже.
Я вскинула руки, раздражённо.
— Прекрасно. Слежка на слежку. Ты даже не пытаешься это скрыть?
Он приблизился. Его голос стал тише, но жестче:
— Ты — единственная, кто видел его лицо. Единственная, кто может его опознать.
Я застыла на секунду. Он смотрел прямо в меня — холодно, расчетливо, будто напоминал: я не человек, я доказательство. Улика.
— Вот оно что, — выдохнула я. — Так вот зачем ты здесь. Не из-за моей безопасности. Тебе просто нужно, чтобы я не сдохла до опознания.
Он молчал. И этим молчанием подтвердил всё.
— Знаешь что? Пошёл ты, Алекс. Если ты думаешь, что я буду терпеть твой тон только потому, что у тебя какой-то чёртов план, — ты ошибаешься.
— Пока ты шастаешь по городу с недалёкими мужиками — ты лёгкая цель, — отрезал он. — Я не собираюсь наблюдать, как тебя увозят в багажнике.