Я стиснула зубы. Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.
— А я не собираюсь жить по твоим правилам, понял? Мне не нужен надзиратель. И уж тем более не нужен тот, кто рядом со мной только потому, что я — полезна.
Он посмотрел на меня долго, пристально. Потом бросил коротко:
— Я делаю то, что нужно. Нравится тебе или нет.
И развернулся, ушёл — спокойно, без оглядки. Как будто разговор был закончен. Как будто всё это — не имело веса.
А я стояла, глядя ему вслед. Горло сжималось от злости. Но под всей этой злостью было другое — колючее, мерзкое чувство, будто я действительно всего лишь звено в цепочке, инструмент.
И почему-то это задело больше всего.
Я бродила по улицам без цели. Просто шла — мимо людей, мимо машин, мимо вывесок, которые уже расплывались в глазах. Сердце всё ещё колотилось, будто от злости, но я уже не была уверена — злость ли это. Или страх. Или… что-то другое, что я не хотела называть вслух.
И всё это время — ощущение. Как будто кто-то идёт следом. Незаметно, ненавязчиво, но постоянно. Я ловила отражения в витринах, всматривалась в лица прохожих, оборачивалась резко… И каждый раз — пусто. Никого. Но внутри всё сжималось от напряжения.
Я пришла домой только к вечеру. Ноги гудели, голова ломила. Скинула куртку, бросила сумку у двери. Прошла вглубь квартиры, включила свет и замерла на мгновение в тишине.
Она давила. Как будто стены впитывали остатки всего этого дня — его голос, его взгляд, моё бешенство.
Я села на диван, уставившись в одну точку. Просто сидела. Минуту. Пять. Десять. А потом — рывком вскочила. Не выдержала.
— Придурок… — выдохнула вслух, швырнув подушку на пол. — Холодный, чёртов… чёртов ублюдок!
Я сжала голову руками, словно это могло заглушить то, что внутри. Грудь сдавило, в глазах защипало. Слёзы подступили неожиданно — не от обиды, не от боли. От бессилия.
— Я не вещь, чёрт тебя побери… — сорвалось с губ уже глухо.
Я вытерла лицо тыльной стороной руки, почти злясь на себя за эти слёзы. Всё внутри горело, но одновременно — будто выжжено. Пусто.
На негнущихся ногах я подошла к холодильнику, открыла дверцу, достала бутылку воды. Глоток. Ещё один. Холодная струя по горлу — слишком резкая, слишком живая на фоне полного внутреннего оцепенения.
Я прислонилась лбом к дверце. И вдруг осознала, как сильно устала. И телом — и душой. Кажется, я выгорела за один день. Просто — сгорела изнутри.
Закрыла холодильник. Прошлась в спальню, на ходу стянув кофту. Упала на кровать, не включая свет. Просто закрыла глаза.
Пусть весь этот грёбаный день закончится. Пусть всё исчезнет. Пусть хотя бы во сне он перестанет меня преследовать.
Но даже в темноте я чувствовала этот взгляд. Где-то внутри. Где-то рядом.
Глава 7
Алекс
Взломать замок было легче, чем выкурить сигарету. Пара движений — и я уже внутри. Тихо, как тень. Без звука. Это не воровство. Это контроль.
Первым делом — спальня. Мне нужно было убедиться, что она действительно отключилась. Остальное — потом.
Я вошёл, не включая свет. Лунный свет разрезал комнату тонкой линией, и этого было достаточно. Я замер на пороге.
Она спала.
Лежала на спине, волосы — тёмными прядями по подушке, будто разлились по ней. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Тонкое одеяло прикрывало её, но плечо было открыто. Я сделал шаг ближе, и запах ударил в грудь — лилии. Дикие, насыщенные, до боли сладкие.
Я не собирался. Правда. Просто убедиться. Только проверить.
Но уже стоял рядом с ней. Протянул руку, и большой палец сам лёг на её губу — мягкую, тёплую, податливую. Я ощутил её дыхание — горячее, обволакивающее.
Когда мой палец коснулся её губ, мир будто бы замер. Я почувствовал тепло её кожи — такое мягкое, живое, будто вся она была создана для того, чтобы быть моим. Желание заполнило меня, но я сдерживался. Не так легко, как мне хотелось бы. Это было больше, чем просто физическая реакция. Это было личное. Всё внутри меня кричало: «Не трогай её», но я не мог остановиться. Я вёл себя, как дурак, как мальчишка, не способный контролировать свои инстинкты.
Пальцы скользнули ниже, по щеке, по шее… и остановились на точке пульса. Биение было слабым, ровным. Глубокий сон. Полный.
И всё равно — я чувствовал, как в ней что-то тянет. Манит. Бесит.
Я потянулся к одеялу. Осторожно, как вор. Как одержимый. Снял его чуть ниже — только чтобы увидеть. Мне нужно было увидеть.
Грудь — мягкая, полная, с идеальным изгибом. Я провёл пальцами по соску. Он мгновенно стал твёрдым. Реакция тела, бессознательная. Такая живая. Такая настоящая.