Нат закатил глаза.
— «Короче, мы с Артом берём себе по девочке. Ты, как обычно, будешь сидеть с лицом похоронного агента и думать о камерах наблюдения. Но мы всё равно будем рядом, если ты вдруг решишь, что хочешь тоже немного… пожить.»
— «Спасибо за великодушное предложение,» — буркнул я и откинулся на спинку дивана.
Музыка грохотала, девчонки смеялись, клуб жил своей жизнью. А я — всё равно был где-то между мыслями о предательстве, Рай, и чёртовой коже Аэль.
И это бесило больше всего.
Я смотрел, как рыжая засмеялась у барной стойки, поправила короткое платье и перекинула волосы на одно плечо. Губы алые, глаза яркие, тело — как надо. Всё при ней. Но я не видел её — видел только возможность забыться. Хоть на мгновение.
Я жестом подозвал официанта.
— «Передай ей: пусть поднимется ко мне.»
Нат и Арт бросили на меня удивлённые взгляды, но промолчали. Арт ухмыльнулся, конечно. Мол, наконец-то, босс жив.
Минут через пять рыжая уже была рядом. Запах сладкий, приторный, руки мягкие, движения уверенные. Она села рядом, наклонилась к моему уху.
— «Я слышала, вы меня звали?» — голос с намёком, чуть хрипловатый. Я кивнул и молча налил ей бокал.
— «Ты знаешь, кто я?»
— «Знаю, Алекс Волконский. Главный в этом аду.» — она улыбнулась, облизала губы. — «И, если захочешь, я могу быть твоим раем на этот вечер.»
Я не ответил. Просто встал и жестом показал идти за мной. В приватке был полумрак, только боковой свет от неоновой лампы. Она подошла ближе, начала медленно расстёгивать платье. Грудь — красивая, круглая. Но в голове — другая. Гладкая кожа, тёмные волосы, дрожащий сосок под моими пальцами.
Рыжая опустилась передо мной на колени, провела рукой по бедру, медленно расстёгивая ремень. Я закрыл глаза.
И сразу же — вспышка. Аэль. Та самая тёплая, дерзкая, живая. Её губы, как она бы прикусила их, если бы я коснулся её между ног. Её соски — под языком, плотные, вызывающие дрожь. Её дыхание, срывающееся, когда я войду в неё.
— «Ты такой твёрдый…» — рыжая пробормотала, проводя рукой по моей эрекции. Но это не её руки я чувствовал. Это была она. Аэль. Блядь, я срываюсь.
Губы рыжей обхватили головку, язык прошёлся по венке. Всё правильно. Техника — безукоризненна.
Но в голове — только одна сцена: как Аэль выгибается подо мной, как я прижимаюсь губами к её груди, оставляя следы. Как она хватается за мои волосы, дрожит от каждого толчка.
Я сжал кулаки, стиснул зубы. Хотел забыться — получил пытку. Эта девка могла отсосать идеально, но это было пусто. Холодно. Механично.
Я открыл глаза, посмотрел вниз — и увидел не её. Внутри — всё перекрутилось. Не возбуждение. Злость. Желание разорвать, сжечь всё к хуям, только чтобы не чувствовать этот фантомный вкус.
— «Стоп,» — отрезал я резко. Она подняла глаза, удивлённо. — «Одевайся. Свободна.»
— «Что?.. Я что-то не так…?»
— «Просто проваливай,» — сказал я и натянул штаны, даже не глядя.
Она ушла, оставив за собой запах сладких духов. Я остался один, с пульсирующей болью между ног и яростью, которая точила изнутри.
Эта женщина, чёрт бы её побрал…
Она — как яд. И никакая другая не спасёт.
Я вышел из приватки с чётким желанием разнести всё к хуям. Адреналин всё ещё жёг кровь, будто я только что вышел с разборки, а не из ебучей комнаты, где пытался забыть одну женщину чужими губами.
Воздух клуба был душным, прокуренным, шум давил на виски. Но самое мерзкое — смех. Их смех.
Я только ступил в VIP-зону — и сразу наткнулся на картину маслом: Арт расслабленно развалился на диване, брюнетка стонет у него между ног, облизывается, будто делает это ради пятёрки и славы. Нат держит свою блондинку за волосы, двигается в неё с такой ленцой, будто залип в фильме для взрослых.
Я даже не успел ничего сказать — они первые открыли рот.
— «Ты чё, уже?» — Арт скривился в ухмылке. — «Серьёзно? Это, блядь, твой новый рекорд? Пять минут и обратно?»
— «Босс, ты или кончаешь быстрее, чем пуля летит, или она тебя настолько заебала, что ты передумал на полпути?» — Нат расхохотался, не сбавляя темп.
Я остановился. На секунду. Сжал челюсть.
— «Идите нахуй.» — коротко бросил я, даже не глядя на них.
— «Эй, ну не обижайся!» — Арт усмехнулся, откинув голову. — «Просто мы думали, ты там сейчас телочку в стену вдавливаешь, а ты…»
— «Пошли вы оба, суки.»
Я развернулся и пошёл к выходу. Меня душило. Блядь, тошнило от этого всего — от фальшивого смеха, дешёвых баб и попыток выжать хоть каплю удовольствия из того, что давно перестало радовать.
Ноги сами несли прочь. Холодный воздух с улицы ударил в лицо — и только тогда я выдохнул.