Я снова опустила взгляд на его футболку. Пахло им. Чрезмерно близко.
Глава 16
Алекс
Она лежала в моей постели.
Маленькая, растрёпанная, хрупкая.
Моя чёрная футболка болталась на ней, как мешок, открывая изломанные ключицы, тонкую шею, полоску бедра. В этом было что-то невыносимо личное. Приземисто-интимное. Страшнее любого прикосновения. Потому что она не просто была в моей постели — она была в моей жизни.
Слишком опасно.
Я стоял у окна, сжимая стакан с остатками виски, не в силах отвести взгляд. Она спала, тихо посапывая, с едва заметным дрожанием ресниц. И всё внутри меня сжималось от безумного, почти болезненного чувства.
Хочу защитить.
Хочу спрятать.
Хочу оставить рядом.
И не отпустить.
Одержимость. Вот как это называется, да? Это уже не просто контроль. Не просто желание. Это что-то дикое, звериное, не поддающееся логике. И я впервые в жизни не знаю, как с этим справиться.
Блядь.
Она в моей одежде.
На моих простынях.
И этот образ — обжигает изнутри. Хуже, чем шрамы от ножей, хуже пуль, что вытаскивали из меня в подвалах.
Я помнил, как держал её на руках. Как переодевал дрожащими пальцами, стараясь не смотреть, не касаться лишнего. Но касался. Бесил себя за это — и всё равно касался. Потому что не мог иначе. Потому что её кожа была тёплой, живой — и моей.
Я хотел, чтобы она проснулась и сразу знала — теперь она здесь. Со мной. Подо мной. В моей жизни.
Но при этом знал — Пахан не должен узнать. Ни о чём.
Ни о том, что я притащил её в пентхаус, ни о том, как смотрю на неё, ни тем более — что чувствую. Слишком рано. Слишком опасно.
Тем более — если всплывёт свадьба с Еленой… Всё пойдёт к чертям.
Если Аэль узнает, она уйдёт. Или возненавидит. А я не могу этого допустить.
Пока рано говорить об этом. Она не должна знать. Ни слова.
Я решу всё. С Орловыми, с отцом, с этой грёбаной войной, которая уже рвётся на улицы.
А если понадобится — запру её здесь.
Пусть ненавидит меня, орёт, вырывается — но она останется. Пока не перестанет дрожать от воспоминаний. Пока не признает, что её тянет ко мне так же, как меня к ней.
Я сжал челюсть. Стакан треснул в руке, по пальцам потекла кровь — но я даже не почувствовал боли.
Просто продолжал смотреть на неё.
И знал — теперь она будет рядом.
Или сдохнет кто-то, кто попытается отнять её у меня.
Она вздрогнула.
Сначала еле заметно — едва пальцы сжались на одеяле. Потом — сильнее. Лицо её исказилось, она что-то прошептала сквозь сон, запрокинула голову, как будто отбиваясь от кого-то невидимого. Грудь резко вздымалась, дыхание сбилось, и я понял — ей снится всё это снова.
Тот страх. Кровь. Выстрел.
— Аэль… — тихо. Почти шёпотом. Я подошёл, сел на край кровати, наклонился, дотронулся до её плеча. — Проснись… Всё хорошо. Ты в безопасности.
Но она продолжала метаться, что-то бормотать сквозь сон. И тогда я просто обнял её, аккуратно, но крепко, прижимая к себе. Её тело сначала дрожало, как натянутая струна, потом стало расслабляться в моих руках. Я поглаживал её по спине, шепча что-то успокаивающее — сам не помнил, что именно. Просто слова. Просто голос. Пока она дышит. Пока не боится.
И вдруг — она резко дернулась, глаза распахнулись.
Полные ужаса. Растерянности. Слёз.
— Тсс… — я провёл пальцами по её волосам. — Это только сон. Всё закончилось. Ты в безопасности, слышишь?
Она с трудом моргнула, потом снова, переводя дыхание. Голос её сорвался:
— Алекс?..
— Я здесь. — Мягче, чем я когда-либо говорил. — С тобой.
Она всё ещё тяжело дышала, глядя в моё лицо, будто убеждаясь, что это не очередной кошмар. Что всё по-настоящему.
— Я… — её голос дрогнул. — Прости. Просто… мне страшно.
— Не извиняйся, — твёрдо, спокойно. — Тебе никто не имеет права говорить, как чувствовать. Ты пережила слишком многое.
Я не знал, зачем говорю это. Это просто вырвалось. Она снова опустила голову, спрятавшись щекой у меня на груди. А я всё ещё держал её, и внутри что-то сжималось до боли.
Она ещё немного дрожала, но дыхание постепенно выравнивалось. Минуты текли медленно, почти вязко. Я почувствовал, как её тело стало тяжелее — она снова начала проваливаться в сон.
На этот раз — спокойно.
Я аккуратно уложил её обратно на подушку, поправил одеяло, задержал взгляд на её лице. Свет от бра отбрасывал мягкие тени на её скулу, на сбившиеся в кудри волосы. Такая хрупкая. Такая нежная. И всё во мне рвалось между желанием защитить и страхом потерять контроль.