Всё это было… красиво. Слишком красиво.
Я включила воду, настраивая температуру, и шагнула под струи. Тёплая cascada стекала по телу, будто смывая остатки кошмара. Я закрыла глаза и подставила лицо — больно, но приятно. Как будто всё внутри размораживалось.
Кажется, я впервые за долгое время действительно выдохнула.
После душа, укутавшись в большое махровое полотенце, я подошла к зеркалу и замерла.
Взгляд встретился с отражением — и мне на секунду стало странно.
Глаза… они были красноватыми, но из-за этого зелёный цвет стал ещё ярче. Пронзительно, почти нереально.
Синяк на скуле потемнел, стал насыщенно-фиолетовым. Порванная губа опухла, и мои и без того пухлые губы теперь казались непропорционально большими — будто занимали поллица.
Длинные волосы мокрыми прядями прилипли к коже — до талии, спутанные, с редкими узелками. На плечах и ногах — ссадины, следы ожогов, царапины. Всё вместе это выглядело… странно. Хрупко. Уязвимо.
Но я стояла. Я дышала.
Жива.
Обернувшись в полотенце, я порылась в аккуратно сложенной стопке и нашла чистую футболку. Видимо, его.
Я надела её — она оказалась огромной, почти до середины бедра, мягкая, пахнущая им. Чуть дернула ворот — ткань слегка провисла на ключицах. Без белья ощущалось особенно непривычно, но трусики я вчера постирала и теперь они сушились на радиаторе — глупо, но что поделать.
Села на край кровати. Подтянула ноги, прижала колени к груди.
Алекс.
Как же странно всё это.
Он заботился. Настолько мягко, насколько это вообще возможно для него.
Он меня спас. Успокаивал. Накрыл пледом. Говорил со мной так… нежно.
Но почему? Откуда это всё? Он же совсем другой. Резкий. Холодный.
Этот контраст сбивал с толку.
И… сколько я здесь пробуду? Это временно? Или…
Нет, не думай об этом.
Я закусила губу — сразу поморщилась от боли.
И в этот момент тишину разрезал знакомый, звонкий, до невозможного живой голос.
— О-о-о, ну ни фига себе курорт! — донеслось из-за двери. — Алё, богиня, ты где?
Я даже не успела испугаться. Просто… расплылась в полуусталой, облегчённой улыбке.
Торнадо по имени Рина ворвалось в мой мир.
Рина застыла. Её взгляд скользнул по мне, остановился на синяке на скуле, на коленях, на моих руках, зажимающих край футболки.
— Ч-что с тобой?! Что, блядь, случилось?! — голос сорвался на визг, в глазах паника.
Я прикусила губу — зря. Вспышка боли прокатилась по лицу, и я поморщилась.
— Это было… у меня дома, Рин… — выдохнула я. — Просто… кто-то вломился.
— В смысле “вломился”?! — она уже металась по комнате, как тигрица, готовая к бою. — Ты прикалываешься?! Кто-то просто пришёл к тебе домой и… твою мать, Аэль, ты вообще как?!
Я кивнула, пытаясь сдержать слёзы. Всё внутри снова сжалось — но рядом была Рина, и это казалось почти спасением.
— Я… я не помню всего. Только обрывками. Там была кровь… и стрельба… Алекс…
— Алекс?! — Рина прищурилась. — тот самый Алекс? Подожди. Он тут при чём?
— Он меня спас, — прошептала я. — Забрал оттуда. Я… я бы, наверное, не выбралась…
Рина уставилась на меня, потом на футболку — чёрную, явно мужскую, спадающую с плеч.
— Спас… и сразу к себе, да? — пробормотала она, вглядываясь в меня внимательнее. — Это его дом?
— Да. Пока что… Он сказал — тут безопаснее.
— Господи, ты вляпалась в самую настоящую катастрофу с.. — она оборвала себя.
Рина вдруг резко подошла ближе, не дожидаясь ни слов, ни объяснений. Просто накрыла меня объятиями, как крыльями, прижала к себе, крепко, с отчаянной нежностью.
— Чёрт, малышка… — её голос дрогнул. — Прости… Прости, что не была рядом. Прости, что я спала спокойно, пока ты… ты вот так…
Я не выдержала. Уткнулась ей в плечо, и всё, что копилось внутри — тревога, остаточный ужас, бессилие — вырвалось наружу. Тихо, не навзрыд, но тяжело. Я не плакала так с детства. А сейчас позволила себе.
— Всё хорошо, я здесь, слышишь? — шептала Рина, гладя меня по спине. — Тебя никто больше не тронет. Я тебя никому не отдам. Пусть только попробуют. Я всех порву к чертям.
Я всхлипнула и даже слабо усмехнулась сквозь слёзы — это было так в её духе.
— Рин… — прошептала я. — Мне было страшно. Настолько страшно, что я просто… оцепенела. Не могла двигаться. Даже кричать не могла. Я просто смотрела на свои руки …. Они были все в крови … она была везде .
— Конечно, тебе было страшно, — прошептала она, глядя в мои глаза. — Но ты жива. Ты сильная, слышишь? Проклятую бурю пережила. А теперь — ты в безопасности. Сначала мы тебя вытащим из этой тревоги. А потом уже разберёмся, кто смеет так посягать на мою девочку.