Она снова прижала меня к себе, и я ещё несколько секунд просто стояла в этих объятиях, как в единственном оставшемся безопасном месте на свете.
— Я должна рассказать тебе всё, — выдохнула я потом. — Но по порядку. Просто… сначала мне нужно выдохнуть. Ты как всегда — как ураган в нужный момент.
— А я другого и не умею, — усмехнулась она, отстраняясь и протирая мою щеку тыльной стороной ладони. — Иди, сядь, а я найду что-то тёплое выпить. И, клянусь, если этот Алекс не только спас тебя, но и заботится — я пока дам ему кредит доверия. Но если хоть шаг в сторону — ему крышка.
— Он… он правда был не тем, кем я его считала, — пробормотала я. — Это… странно. И пугающе.
— Всё странно и пугающе, когда рядом мужчина с глазами хищника. Но ты расскажешь всё, ладно? От начала и до конца.
Я кивнула, тяжело выдыхая.
— Хорошо. Расскажу всё.
После того как Рина ушла, Я сидела в гостиной, всё ещё пытаясь осмыслить хаос последних часов. Комнаты было тихо, только мерное тиканье часов нарушало гнетущую тишину. Воспоминания о нападении всё ещё жгли меня изнутри, а каждая рана казалась болезненной метафорой моей уязвимости.
Вдруг дверь тихо открылась, и в проеме появился Алекс. Его шаги были медленными, а лицо — измождённым, словно на нём отразилась вся тяжесть этого дня. Он замер на пороге, глаза его сразу нашли меня.
— Как ты? — спросил он тихо, голосом, в котором слышалась неуверенность, но и забота, будто он боялся услышать ответ.
Я лишь кивнула, не в силах подобрать слов. Он не стал задерживаться на словах — его молчание говорило само за себя. Несколько мгновений спустя он направился к закрытому шкафу, чтобы взять аптечку. Я наблюдала, как он аккуратно открывает её, будто боясь нарушить ту хрупкую тишину, которая окутывала нас.
Я сидела, смотря, как Алекс аккуратно берёт в руки мою ногу, обрабатывая ожог с вниманием, которого я не ожидала. Его движения были настолько осторожными, что мне даже стало неуютно от того, как он не спешил. Он будто боялся повредить что-то большее, чем просто кожу.
— Я могу это сделать сама, — сказала я тихо, пытаясь вырваться из этого неожиданного чувства уязвимости. — Не стоит, Алекс.
Он не ответил. Лишь сдержанно взглянул на меня, продолжая свою работу, словно не слышал. Я молчала, наблюдая за ним. Его руки были уверены и спокойны, и мне почему-то стало ясно, что для него это не просто забота. Это был какой-то ритуал, в котором он сам себе давал обещание защитить меня, даже если я этого не просила.
— Ты всегда так любишь контролировать все? — не выдержала я, иронично усмехнувшись, пытаясь хоть немного развеять напряжение. — Или это просто твоё привычное поведение?
Он продолжал работать, но теперь его пальцы стали немного жестче. Но в глазах снова было это холодное, уверенное молчание. Я почувствовала, что он не собирается отвечать на мои вопросы. Тогда я решила пойти дальше.
— Ты всё-таки мафиозник, да? — спросила я, стараясь при этом не смотреть ему в глаза. — Или я ошибаюсь? Кто ты на самом деле?
Алекс замедлил движения, но не оторвался от моих ног. Он вздохнул, и только потом, чуть покачав головой, сказал:
— Мы мафия, Аэль. Всё, что происходит, — это война. Мы не играем по правилам, потому что у нас нет выбора. Если бы ты знала, что стоит за каждым твоим шагом, ты бы поняла.
Я пыталась осмыслить его слова, но пока не успела найти в них смысла, как его рука снова скользнула вверх — и он остановился, едва касаясь моих губ.
Его палец остановился, словно изучая каждую её линию, и он начал тихонько гладить её.
Мой взгляд встретился с его. В его глазах я увидела не просто заботу и сожаление — там горели искры ярости и необузданного голода, противоречивые чувства, которые сбивали меня с толку. Я не могла отвести взгляд: в его прикосновении было что-то, что говорило о боли, о том, что за его холодной маской скрывается целый мир невыразимой страсти и глубоких переживаний.
В этот миг время будто остановилось. Я чувствовала, как внутренние стены, которые я строила вокруг себя, начинают понемногу рушиться под давлением его заботы и того, что скрывалось в его взгляде. Мне было страшно, но одновременно я ощущала странное притяжение, как будто в этом тихом, почти интимном моменте я начала видеть в нём не только мафиозного наследника, но и человека, способного на нежность и искреннюю защиту.