Арт хмурился. Нат сжал губы.
— Эти изменения… они были запланированы или спонтанны? — продолжала Аэль, уже почти шёпотом. — Если спонтанны — кто о них знал? Кто мог передать информацию? Вся система безопасности в курсе таких изменений? Или только ограниченное число людей?
С каждым её вопросом кровь стучала всё сильнее. Она вытягивала нитки, о которых мы сами не подумали.
Я краем глаза посмотрел на Ната и Арта — у них на лицах уже не просто сосредоточенность. Ярость. Холодная, обжигающая. Та, что рождается от осознания: где-то рядом с тобой сидит крыса.
Аэль… не зная, открыла ящик Пандоры.
И, чёрт возьми, она была права. Об этих изменениях знал узкий круг. Узкий настолько, что список можно пересчитать по пальцам. Кто-то внутри дал утечку. Кто-то из охраны. Из наших.
Мои челюсти сжались до хруста. Виски запульсировали от ярости.
Аэль замерла. Посмотрела на нас поочерёдно, почувствовав, как изменилось напряжение в комнате.
— Простите… — пробормотала она. — Я не хотела… оскорбить кого-то из ваших людей. Просто подумала, может это будет полезно. Если я зря — я…
— Нет, — оборвал я её. Голос вышел жёстким, но без злости. — Ты не зря.
Арт медленно выдохнул, Нат всё ещё молчал, щёлкая пальцами по столешнице.
А я смотрел на неё. На эту дерзкую, смелую, тонко мыслящую женщину, которая даже не догадывается, как сильно она влияет на весь этот расклад.
И, к чёрту, как сильно влияет на меня.
Нат первым попытался снять накал, повертев в руке чашку и чуть откинувшись на спинку стула.
— Ладно, мозговой штурм — это, конечно, весело… но мне начинает казаться, что ты скоро нас всех переиграешь, — лениво протянул он и прищурился на Аэль. — Не хочешь сразу подать заявку на позицию шефа безопасности?
Арт фыркнул, подтягивая тост к себе.
— Да ну, пусть сначала экзамен сдаст. Например — выдержит ли она наше утреннее нытьё, когда мы бухие и голодные.
— И без патронов, — подкинул Нат. — Это трагедия похлеще предательства.
Аэль усмехнулась и закатила глаза, всё так же уверенно держась за столом, как будто знала их уже годами.
— А вы давно друг друга терпите? — спросила она, играя пальцами по краю своей чашки. Голос — спокойный, чуть насмешливый. — Такое ощущение, что с ясельного возраста.
— Почти, — кивнул Арт. — Я, Нат и этот мрачный тип, — он кивнул в мою сторону, — вместе росли. Почти семья.
— Почти? — приподняла бровь Аэль.
— Ну, я красивее, Нат умнее, Алекс богаче. Баланс соблюдён, — с усмешкой сказал Арт, вызывая смешок у Ната.
Я молча смотрел на неё. Она легко влилась в разговор, ловко лавируя между подколками, держась уверенно и… чертовски естественно. Как будто всегда была здесь. Как будто принадлежала этому месту.
И мне это чертовски нравилось.
Потом зазвонил её телефон.
Она взглянула на экран — и я сразу это заметил. Плечи чуть повело вперёд, пальцы напряглись, на лице появилась искренняя… нет, не просто улыбка. Это было сияние. Чистое, живое, неподдельное.
— О, Боже… Макс! — в голосе прозвучало столько тепла, что мне захотелось разнести стол.
— Я так скучала. Где ты был? Я не могла тебе дозвониться уже три дня!
Холод впился в грудную клетку моментально. Я даже не сразу понял, что мои пальцы сжались на вилке так сильно, что металл чуть не прогнулся.
Макс.
Я поднял взгляд на неё. Она отвлеклась от нас полностью — ушла в этот разговор, словно растворилась в нём. В голосе — мягкость, смех, тепло. То, что она мне не позволяла. То, что я выбивал из неё кусками, через злость и страх, через бессонные ночи и тревожные взгляды.
А он? Он просто звонит — и она светится. Чёрт возьми, она сияет от одного его голоса.
Нат что-то сказал Арту, оба хмыкнули, но я даже не слушал. У меня в ушах звенело. Успокаивающая, размеренная ярость поднималась изнутри. Горячая, липкая.
Ты правда веришь, что такой мужик как этот Макс будет просто дружить с женщиной вроде неё?
Слишком красивая. Слишком свободная. Слишком дерзкая. На неё слюни пускают каждый прохожий — я это видел.
А этот Макс… этот Макс — явно не исключение.
Я заставил себя отвести взгляд. Сделал глоток кофе, но даже вкус показался горьким.
Не люблю чувствовать себя уязвимым. А сейчас это именно оно.
Уязвимость. Под кожей. В глотке. В сердце.
Она ещё говорила по телефону, что-то смеялась, и всё внутри меня сжималось.
Он защищал ее в тот день , пытался помешать им , спасти ее. Но я не знаю каковы его мотивы .
Когда она закончила звонок и вернулась к нам за стол, я уже полностью остыл. Холод во мне — старый навык. Надёжный. Ярость не должна кипеть — она должна резать, как лёд. Беззвучно, точно, наотмашь.