— Кто это был? — спросил я, будто между делом, глядя в планшет, но голос был стальным.
Аэль чуть замялась, но потом ответила:
— Макс. Друг. Мы знакомы много лет.
— Это звучало слишком тепло для друга, — произнёс я спокойно, почти лениво, но каждый слог был острым, как нож.
Она нахмурилась.
— Ты часто анализируешь тон чужих разговоров?
— Когда женщина, находящаяся под моей защитой, светится при одном звонке — да, анализирую.
— Под твоей защитой? — переспросила она, и я уже слышал в голосе эту её колючую, упрямую ноту. — А не под твоим контролем?
Я посмотрел на неё. Долго. Холодно.
— Если бы была под моим контролем, он бы больше не звонил.
Пауза. Воздух в комнате как будто стал плотнее.
— Серьёзно? — Аэль сдвинула брови, откинулась чуть назад и скрестила руки на груди. — Это, по-твоему, нормально? Запрещать мне общаться с друзьями?
— Это не друзья. Это мужики, которые пускают слюни, когда ты проходишь мимо.
— Ага, значит, теперь ты ещё и эксперт по моим отношениям?
— Я вижу достаточно, — бросил я резко.
Она выдохнула, медленно. Но не прогнулась. Наоборот, глаза её стали холоднее.
— Слушай внимательно, Алекс. Ты для меня незнакомец. Опасный, холодный и, честно говоря, неприятно властный незнакомец. А Макс — мой друг. Он рядом со мной был, когда мне было плохо. Когда я терялась. Когда другие исчезали. Он — моя семья. Ты — эпизод.
Удар точный. Без истерики. Просто факты. Она умеет этим голосом разрезать кожу.
— Когда всё это закончится — ты исчезнешь из моей жизни. А Макс останется. Я вернусь к своей работе, к своим друзьям, к нормальной жизни. И очень надеюсь, что эта мафиозная история останется только страшным сном.
Я сжал зубы. Так сильно, что хрустнула челюсть.
— Значит, ты просто считаешь нас… эпизодом?
— Я не собиралась тут жить, Алекс. У меня не было цели стать частью вашей династии. У меня единственная цель сейчас — выжить.
Молчание повисло глухим звоном.
Она не боится. Ни моих слов, ни холода в моих глазах. Ни моей власти.
И, чёрт побери, именно это бесит меня больше всего.
Я подхожу к ней ближе , протягиваю руку и убираю прядь ее волос за ухо , легко красясь ее кожи .
— Когда всё закончится… — я произнёс тихо, глядя ей прямо в глаза. — Ты удивишься, насколько сложно будет просто исчезнуть.
Она прищурилась.
— Посмотрим.
Глава 19
Аэлита
Когда Алекс приближается, я чувствую, как между нами возникает невидимая линия, тонкая и напряженная, как струна. Это не просто физическая притягательность — это что-то гораздо глубже. Он смотрит на меня, и я уже не могу скрыть того, что происходит внутри. Я вижу в его глазах огонь, который меня пугает. Он хочет контролировать, а я… я не готова поддаться. Я привыкла быть независимой, сильной, свободной. Но с ним это всё становится зыбким, как песок, который скользит между пальцами.
Я чувствую, как его присутствие затягивает меня в какой-то вихрь, где не важно, кто из нас прав. Где страсть и контроль переплетаются, и я теряю способность думать. Он приближается, и мои мышцы напряжены, каждый его шаг звучит в моей груди, как удар сердца. Я хочу оттолкнуть его, но не могу. Моё тело отвечает на его жесты, даже если разум кричит, чтобы я остановилась.
Но всё, что я могу сделать — это сдерживаться, не дать себе полностью уступить. Я ведь не могу быть слабой, не могу позволить ему увидеть, как мне важно всё это. Он должен думать, что я могу уйти в любой момент, что я не подвластна его желаниям. И всё же, как бы я не пыталась скрыть свою реакцию, когда его пальцы касаются моей кожи, я ощущаю, как сгораю. Его прикосновения одновременно и угроза, и освобождение, и мне трудно понять, что из этого я больше боюсь.
Мне удается произнести сквозь стиснутые зубы
— Посмотрим .
Я стараюсь не делать того прерывистого вздоха , который так и просится вырваться судорожно из моего рта . Я стискиваю челюсти , что бы не прикоснуться к тому месту где чувствую тепло его пальцев .
Я уже хотела отвернуться, уйти, оборвать этот разговор, пока он не пророс ещё глубже под кожу…
Но он вдруг усмехнулся. Низко, глухо, с каким-то странным оттенком — словно наслаждается моей злостью.
— Ты вся такая дерзкая, независимая… — голос его стал мягче, опаснее. — Но стоишь тут, дышишь тяжело, как будто я всё-таки задеваю тебя сильнее, чем ты хочешь признать.
Я напряглась. Он снова сделал шаг ближе, совсем близко — так, что воздух между нами сгустился.