С его татуировками, покрывающими тело, он казался как walking dead, как человек с историей, что не забудет. Всё, что было на его коже, — это не просто рисунки. Это была карта его жизни, каждого убитого врага, каждой победы, каждого шага на пути, который стал его неизбежной судьбой.
Я всегда чувствовал, как он стремится ко всему, что я могу потерять. Но как бы он ни пытался, как бы ни пытался отдалить меня от этого — я всегда оставался тем, кто был рядом, готовый брать на себя удары, когда нужно. Он мой брат, но это не всегда значило, что его я знал лучше всех.
— Значит, нам пора ответить. Питерские группировки… все, кто решит, что они могут выжить нас из города, получат своё. А если мы не найдём их здесь — тогда перейдём к Москве. Разберёмся с каждым, кто пытается встать на нашем пути.
Я молчал, поглощённый мыслями. Мы не могли допустить слабости. Время действовать пришло. Он прав — если эти уроды решили перейти черту, мы не оставим ни одного свидетеля.
Лазарь тем временем добавил, его голос теперь был чуть тише, словно не хотел, чтобы это услышал кто-то лишний:
— Пахан и мой отец ждут нас. Но есть ещё кое-что, что мне нужно сказать. Пахан узнал кое-что… о "твоей птичке" в клетке. И это ему не понравилось.
Я почувствовал, как кровь в жилах застыла. Это было неизбежно, но раздражало. Я глубоко выдохнул, прежде чем ответить:
— … что ж, это вполне ожидаемо. — Я не хотел показывать, что меня это задело. Знал, что он вмешается.
Лазарь посмотрел на меня и немного усмехнулся, его лицо не выражало ни капли сочувствия.
— Он в бешенстве, что ты прячешь свидетеля у себя. На хрена ты вообще тащишь её в свою квартиру, а?
Я обернулся к Лазарю, и взгляд стал твёрдым.
— Пусть думает, что хочет. Я контролирую ситуацию. А с ней… — я сделал паузу, чтобы не выдать ни малейшего намёка на мои чувства, — она просто источник информации. Ничего больше.
Лазарь на мгновение замолчал, как будто взвешивал мои слова. Затем кивнул, но вдруг его взгляд стал чуть более насторожённым, и его голос стал немного более игривым, даже с каким-то любопытством.
— Ты серьёзно? И ты с ней трахаешься? — его слова прозвучали как насмешка, но в его глазах мелькнул интерес. — Что это за девчонка, что за "птичка" такая?
Я встретился с ним взглядом, и внутренне почувствовал, как во мне что-то дернулось. Он знал, что такого рода вопросы для меня всегда были опасны, но его любопытство было явным. Мне не нравилось, что он спрашивает, но я ничего не выдал.
— Не твоё дело, — я ответил, стараясь оставаться хладнокровным. — Она просто источник информации. Это всё.
Лазарь не сказал ничего в ответ сразу, но его взгляд был острым, как нож. Он явно пытался прочитать меня.
— Ясно. — Его губы на мгновение искривились в усмешке, но в глазах всё равно была какая-то насторожённость. — Не забывай, что если ты начнёшь с ней заигрывать — это может стать для нас проблемой. Поиграйся пока можешь.
Я не ответил сразу. Вопросы о Аэль меня злили, но я знал, что Лазарь всё понимает. Он всегда был хитер, и порой его интерес не имел границ. Всё, что мне оставалось — контролировать ситуацию. И если кто-то решит выйти за рамки, я сам позабочусь о том, чтобы их место было чётко определено.
— Я знаю, что делаю, — сказал я, решительно. — Но она не более, чем полезный инструмент. И так будет до конца.
Лазарь, наконец, кивнул, соглашаясь, но в его взгляде оставался тот же интерес, с которым он наблюдал за всем происходящим. В его глазах всё ещё были вопросы, но он не стал их задавать.
Глава 24
Алекс
Дом Пахана встретил нас гнетущей тишиной. Гостиная была просторной, но казалась тесной из-за тяжёлого воздуха, напитанного сигаретным дымом и напряжением. В массивных креслах и на кожаных диванах расположились ключевые фигуры семьи, все молчаливо наблюдали, как мы вошли.
Влад сидел в тени, пальцы неспешно постукивали по подлокотнику. Его взгляд был отстранённым, но мне не нужно было видеть выражение его лица, чтобы знать — он анализирует всё, что услышит здесь сегодня. Лазарь стоял рядом, опираясь на спинку кресла, в его глазах блеснуло привычное любопытство, но сейчас он был серьёзен.
Сэм сидел с противоположной стороны, чуть расслабленный на вид, но я знал, что это обманчиво. Он хоть и бабник, но когда дело касается семьи, умеет быть таким же безжалостным, как и любой из нас.
Кирилл Степнов находился ближе к камину, его руки были сцеплены перед ним, а челюсть напряжена. Он понимал, что в этом доме решения принимают не по законам бизнеса, а по законам крови.