Мои слова звучали как рвущиеся изо рта пули, и я не могла остановиться. Мой голос становился всё громче, а дыхание — всё тяжелее. Я почти не замечала, как сильно злилась, до боли сжимая кулаки.
Нат подошел ближе, и его холодный взгляд встретился с моими глазами. Он поднял руки, как бы прося меня успокоиться, и я остановилась, но стояла как вулкан, готовый вот-вот взорваться. Моё дыхание стало тяжёлым, как будто я бежала километры без остановки.
Нат медленно протянул руки и положил их мне на плечи. Это было неожиданно успокаивающе.
— Дыши, Аэль, — сказал он спокойным голосом. — Это просто переезд. Алекс тебе не сказал?
От этих слов я едва не вырвалась на него снова.
— Нет! — прокричала я, стиснув зубы. — Боже, если бы этот индюк умел разговаривать, то я бы не стояла здесь сейчас!
Я резко выдохнула, чувствуя, как злость и страх внутри меня всё больше захлёстывают.
— Дыши, Аэль, — мягко, но настойчиво повторил Нат. Его большие руки всё ещё лежали на моих плечах, странно успокаивающе для того, кто внешне выглядел как ходячая угроза.
— Что он тебе сделал такого, что ты в бешенстве? — спросил он, наклонившись чуть ближе, изучая моё лицо с каким-то искренним беспокойством.
Мне пришлось поднять голову — он был намного выше меня. Я едва доставала ему до груди, и, когда наши взгляды встретились, я приоткрыла рот, готовясь вывалить всё: про то, как он исчез, ничего не объяснил, а теперь переезжаем, как будто я — мебель.
Но я не успела.
— Убери от неё свои чертовы руки. Если они тебе нужны. — Голос Алекса прорезал воздух, как острый клинок, и в этой тишине он резанул по нервам.
Я не вдохнула. Просто замерла.
Голос был низким, рычащим. Каждое слово — как гравий, катящийся по асфальту. У меня по спине пробежали мурашки, а в груди застрял кислород. Нат, чертов Нат, просто… рассмеялся.
— Успокойся, чувак. У неё была истерика, — хихикнул он и лениво убрал руки с моих плеч, будто всё это не стоило даже капли напряжения.
Я повернула голову в сторону, туда, откуда доносился голос Алекса, и увидела его. Он стоял в дверях — челюсть сжата, плечи напряжены, кулаки сжаты так сильно, что белели костяшки. А взгляд… О, Господи. Его взгляд был сосредоточен на моих плечах. Точнее, на том месте, где только что лежали чужие руки. Убийственный. Холодный. Дикий.
Внутри всё сжалось. Что это было? Ревность? Власть? Или очередная демонстрация того, что он не терпит чужих прикосновений к «своему»?
И почему при этом моё сердце пропустило удар?
Глава 26
Алекс
Блядь.
Я вошёл в дом и почти сразу услышал её голос. Встревоженный, злой, разрывающий воздух. Она где-то рядом. Я пошёл на звук, но не успел дойти — и застыл.
Её спина. Маленькая, хрупкая, напряжённая.
Его руки.
На. Её. Плечах.
Мои пальцы сжались в кулаки, и, если бы я не знал, кто передо мной, я бы убил. Без раздумий. Нат — чёртов брат, стратег, проверенный годами. Но сейчас я хотел вышибить из него всю эту беспечную ухмылку вместе с зубами.
Он стоял слишком близко.
Смотрел на неё слишком внимательно.
А она… подняла к нему глаза.
Блядь.
Это был мой взгляд. Моё плечо. Моя женщина.
Какого хрена его руки делают на ней?
Где-то внутри меня что-то сорвалось с цепи.
— Убери от неё свои чертовы руки. Если они тебе нужны, — выдохнул я, и в собственном голосе услышал рычание. Сдержанное, опасное.
Её тело напряглось. Я видел, как её спина выгнулась, как замерло дыхание.
Да, детка. Ты тоже почувствовала.
Нат обернулся на меня, и, конечно же, засмеялся, ублюдок.
— Успокойся, чувак. У неё была истерика.
И даже после этого его руки всё ещё лежали на ней.
Чёрт, я сейчас…
Он, наконец, отдёрнул их, но внутри всё горело. Я не просто злился — я готов был рвать. На куски.
Её взгляд повернулся ко мне, и она увидела.
Увидела, как я смотрю.
Как моё тело напряжено до предела.
Как в моих глазах — только она.
И ярость.
Я не делился игрушками в детстве.
И уж точно не собирался начинать сейчас.
— Уходи, Нат, — сказал я тихо. Сжав челюсть .
Он понял сразу. В моей тишине не было просьбы. Только приказ. Только лёд, под которым уже трещал огонь.
— Ладно-ладно, я ухожу, — пробормотал он, подняв руки, и, как обычно, пытаясь разрядить атмосферу. Но я не смеялся. Ни сейчас, ни вообще.
Когда за ним захлопнулась дверь, я сделал шаг вперёд. Всего один. Этого хватило, чтобы она чуть отступила. Неосознанно. Почувствовала.
— Если не хочешь стать свидетельницей ещё одного убийства, — сказал я, глядя прямо в неё, — не позволяй другим мужчинам прикасаться к тебе.