Кости зашуршали в его ладонях. Первая партия. Потом ещё одна. Мы молчали, но тишина не была гнетущей. Наоборот — в ней было что-то тёплое, почти уютное. Казалось, эта доска между нами — мост, соединяющий прошлое. Его и моё. Его воскресные игры с женой и мои пятничные с отчимом.
Мы оба будто немного провалились в себя, в память. Воспоминания наполняли нас, и каждая партия становилась почти медитацией — ходы размеренные, взгляды сосредоточенные, а в воздухе — спокойствие, каким редко бывает в чужом доме.
И вдруг — идеальный бросок.
Камни закружились, упали, и я замерла, уставившись на доску. Победа. Я выиграла.
— Ха! — вырвалось у меня, и я подпрыгнула на месте, весело хохотнув, не сдержавшись.
А потом… замерла.
Мир будто хлопнул дверью.
Я только что выиграла у Сергея Волконского. Главы семьи. Человека, перед которым все замирают от одного взгляда. И теперь этот взгляд — прямо на мне. Мы встретились глазами.
В сердце кольнуло. Я не знала, чего ждать. Может, я только что поставила себе приговор?
Но вместо резкой фразы, хмурого взгляда или ледяного замечания… он запрокинул голову и рассмеялся.
Громко, глубоко, искренне. Смех, которому, казалось, самому было удивительно, что он вообще вырвался наружу.
Я моргнула, не зная, что делать. На лице невольно появилась улыбка. Потому что в этот миг — впервые с момента приезда — мне стало чуть легче дышать.
Глава 30
Алекс
Когда за Аэль и отцом закрылась дверь, я остался сидеть за столом, глядя в пустую тарелку. Мои пальцы всё ещё сжимали вилку, будто это оружие. Мышца на челюсти дернулась, и я медленно поставил приборы, словно от этого зависел чёртов мир.
Меня всё ещё трясло. Не от ревности — нет. От неопределённости. От того, что я не контролирую всё, как привык.
Пока она с ним — я не слышу, что они говорят. Не вижу выражения лиц.
Это значит, я слеп. А я ненавижу быть слепым.
Но сейчас было важнее другое. И я знал — пора.
Я поднялся, не говоря ни слова, и направился в свою комнату. Та закрылась за мной глухо, будто гермодверь. Я включил подавитель сигнала и открыл тайный сейф. Телефон. Старый, обшарпанный, с другим номером и другой симкой. Без отпечатков. Без следов.
Он лежал тут много лет. На экстренный случай. И вот он — наступил.
Я набрал номер вслепую. Один короткий гудок.
— Это Волк, — бросил я, как пароль.
На том конце — тишина. Потом короткий, узнающий выдох.
Значит, на связи.
— Проблема, — сказал я коротко. — Похищение ребёнка. Подстава внутри. Кто-то слил маршрут охраны. Я не знаю, кто именно. Возможно, охранники. Возможно, кто-то из приближённых. Мне нужен внутренний анализ: звонки, передвижения, электронные действия. Всё.
Никто не должен знать, что я веду расследование. Даже мои. Особенно — мои.
Ответом было только быстрое, нервное постукивание по клавишам. Он уже начал.
— Дай мне пару часов, — хриплый голос прозвучал спокойно.
И всё. Связь оборвалась.
Я отбросил телефон на кровать и прошёл к окну. На улице сад купался в мягком вечернем свете. Тишина вокруг была обманчива.
Где-то среди своих людей у меня затаился предатель. Кто-то, кто слил маршрут. Кто-то, кто поставил под удар ребёнка.
И я найду его.
Потому что в этом доме больше нет места случайностям.
Прошло два часа.
Два. Чёртовых. Часа.
Они всё ещё были в кабинете. За закрытой дверью.
И у меня не было ни малейшего представления, что там происходит.
Сначала я пытался держаться. Занять себя. Пройтись. Сделать ещё пару звонков.
Но каждая минута, тикавшая на часах, как будто врезалась под рёбра.
Ни одна беседа с отцом не длилась так долго. Ни с кем. И уж точно не с ней.
Что, чёрт возьми, она ему там рассказывает?
Я сидел в своём кабинете, когда экран телефона мигнул. Сообщение от хакера.
КРОТ ВНУТРИ.
Зам главы безопасности.
Сливал маршрут. Был в курсе по рейсу, когда пропала Рай.
Залез в зашифрованный сегмент системы.
Копии сделаны.
Действуй быстро. Только не через общие каналы.
Мир стал тише. Как перед бурей.
Линия оборвалась сразу после этих слов.
Чисто. Профессионально.
Я взял себя в руки. Быстро, жёстко. Подобрал нужные слова и написал Арту:
— Спусти зама подвал. Без шума. Без паники.
Жди меня и отца. Вход через второй коридор. Без лишних глаз.
Ответ не заставил ждать:
— Уже делаем.
Я знал, он справится.
Теперь — отец.
Я пошёл к кабинету. Резко, уверенно, словно каждый шаг прорезал воздух.