Рука легла на дверную ручку — и тут…
Я услышал это.
Смех.
Громкий, хрипловатый, тёплый.
Смех моего отца.
Я не слышал его так смеющимся, наверное, с тех пор как умерла мама.
Второй голос, мягкий, будто стеснительный, чуть срывающийся — Аэль.
Открыл дверь без стука.
Перед глазами — сцена из чужой жизни.
Они вдвоём.
За нардами.
Отец с живыми глазами. Улыбка. И рукопожатие.
— Достойный противник, — сказал он.
Аэль обернулась, губы сложились в маленький «оо», как будто я застал её за чем-то, чего она сама не ожидала.
А я стоял.
И смотрел.
Словно весь мир на секунду стал неправильным.
Отец взглянул на меня. Прочитал всё сразу. Напрягся, распрямился.
— Ты можешь идти, — сказал он Аэль.
Но в голосе, как бы он ни пытался скрыть, была тёплая нота.
Что, блядь, за хуйня.
Дверь за Аэль закрылась. Я остался стоять, будто вкопанный, пока не остался только я и он.
— Нам нужно поговорить, — голос вышел жёстко. Я не собирался тянуть.
Отец медленно подошёл к бару, налил себе виски. Второй бокал не тронул.
Всё в его движениях было спокойным. Чересчур спокойным.
— Говори.
Я сел в кресло, склонился вперёд, упёрся локтями в колени.
— Это зам главы безопасности. Крот.
Отец замер на секунду, но в лице ничего не изменилось. Он не отреагировал, как будто услышал обычный отчёт.
— Подтверждено?
— Абсолютно. У меня есть записи, логи. Мой человек достал зашифрованные сегменты — маршруты, смены, внутренние отчёты. Он сливал всё: наши маршруты, передвижения охраны, схемы перекрытий.
В день похищения Рай — именно он передал маршрут. Всё сошлось.
Отец сделал глоток. Молча.
— Я не стал поднимать тревогу. Об этом знаю только я, Нат и Арт. Пока что.
— Где он сейчас?
— Уже в подвале. Арт спустил его туда. Ждут нас.
Он допил виски, подошёл к окну, отодвинул штору и посмотрел во двор.
Что он там видел — не знаю. Но когда заговорил, в голосе было холодное спокойствие:
— Он был рядом с нами все эти годы. Мы доверяли ему.
Я кивнул.
Слова не были нужны. Всё, что можно было сказать, сказано.
— Ты уверен, что это не слив сверху?
— Уверен. Всё сходится. Он работал в одиночку, но кому-то передавал данные. Мой человек уже работает по цепочке.
— Хорошо, — коротко отозвался отец. Его пальцы постучали по стеклу. Потом он резко развернулся, и в глазах было уже то ледяное, почти звериное выражение, которое я видел нечасто, но запоминал навсегда.
— Пошли. Посмотрим, что скажет крыса, когда почувствует, что ловушка захлопнулась.
Он так и не заговорил.
Плотные стены подвала глушили крики, но в какой-то момент даже они стихли. Он держался до последнего, стиснув зубы, вытирая кровь с рассечённой губы. Руки у него тряслись от боли, взгляд плыл, но даже тогда, сквозь сломанные зубы, он прохрипел:
— Если я скажу хоть слово, моей семье конец. А я в любом случае труп. Так хоть их уберегу.
Он всё ещё был жив, хотя вряд ли надолго. Искривлённые пальцы, сломанная нога, висевшая как-то неестественно… Арт с Натом остались внизу, чтобы закончить грязную работу. А я вышел первым. Хлопнул дверью так, что гул от удара прокатился по коридору.
Шёл по дому как на автопилоте. Грудная клетка сжималась. В висках стучало, как будто сам чёрт долбился внутрь. Адреналин бил, но в какой-то момент сменился на ледяную пустоту. Пустоту, которую я знал слишком хорошо.
В комнате сорвал с себя пиджак, он упал на пол. Следом ремень, с щелчком. Рубашка — туда же. Я открыл душ, повернул воду на максимум — горячая струя обрушилась на плечи и сразу окрасилась розовым. Кровь. С моих рук, с костяшек.
Я смотрел, как она уходит в слив.
Ярость осталась внутри. Колючая, жгучая. Провёл рукой по лицу, выдохнул. Не открывая глаз.
Плевать, что уже за полночь.
Дом спит? Отлично.
Мне нужно было разрядиться. И я точно знал, как это сделать.
Дом, казалось, затих, погружённый в полночный сон. Но моё тело было готово взорваться. Внутри всё горело. Я чувствовал, как под кожей пульсирует напряжение. Каждая клетка хотела её.
Я открыл дверь в её комнату своим ключом — да, конечно, у меня был ключ.
Она не в кровати. Простыни аккуратно заправлены.
Но откуда-то из ванной пробивается свет. И звук воды.
Мои глаза сузились.
Полоска теплого свечения на полу — дверь не до конца закрыта.
Я сделал шаг.
И всё во мне мгновенно напряглось.
Влажный пар медленно выползал из щели.