— Ты моя, слышишь? — он снова вбивается в меня, сильнее, глубже, будто хочет стереть меня изнутри. — Моя. Моя игрушка.
Я чувствую, как дрожу — всё внутри напряжено, сжато, как струна. Его движения становятся ещё резче, и я почти падаю на колени, но он держит меня, не даёт вырваться. Его пальцы снова на моём клиторе — и я понимаю, что всё. Я сейчас взорвусь.
— Алекс… я… я не могу… — задыхаюсь.
— Можешь, — рычит он. — Кончи для меня. — ты сломаешься, киса . Готова?
Я не успеваю ответить. Его пальцы резко сжимают мой сосок — жёстко, безжалостно. И в этот миг волна оргазма срывает меня с реальности. Я кричу, не сдерживая себя, и тело дергается в конвульсиях, сжимая его внутри себя так, что он сам стонет:
— Блядь, ты до безумия тугая, — он захлёбывается, и в следующую секунду срывается.
Его руки впиваются в мои бёдра, и он вбивается в меня в последний раз, до упора, до боли. Я чувствую, как он пульсирует внутри, изливаясь в меня горячими толчками, с рыком, почти с рыданием в голосе — настолько сильно его срывает.
Мы стоим в этом душевом аду, согнутые, дрожащие, сплетающиеся кожей и дыханием, пока вода не смоет первую волну безумия.
Он не выходит сразу.
Он стоит, впиваясь лбом в мою спину, тяжело дыша, как зверь после охоты. Его руки по-прежнему держат меня за бёдра, будто боится, что я исчезну, если он отпустит. Его член всё ещё во мне, всё ещё тёплый, пульсирующий — и мне кажется, что даже если мы сейчас разорвёмся физически, его след уже запечатан внутри.
Я чувствую, как его дыхание постепенно замедляется. Как будто он возвращается в своё тело. В разум.
Потом он, не говоря ни слова, отступает на шаг. Медленно выходит из меня, и это движение — медленное, тягучее — вызывает во мне дрожь до мурашек. Я едва удерживаюсь на ногах. Горячая вода всё ещё льётся сверху, смывая следы нас, но не убирая ощущения, что мы сделали что-то больше, чем просто секс.
Я поворачиваюсь к нему — неосознанно, будто жду, что он что-то скажет. Но он просто смотрит на меня. Его взгляд тёмный, и от этого мне становится ещё страшнее. Я не знаю, что он чувствует. Не знаю, что будет дальше.
Но потом он делает то, чего я никак не ожидала.
Он берёт гель для душа, выдавливает его в ладонь… и касается моего плеча.
Его пальцы тёплые, скользкие, нежные — он начинает мыть меня. Сам. Не мочалкой. Не торопясь. Он скользит ладонями по моей шее, груди, животу, будто очищает… не только моё тело, но и то, что он только что с ним сделал. Его руки обхватывают мои бёдра, проходят по внутренней стороне — туда, где он только что был, — и я вздрагиваю, но он не давит, не вторгается.
Он аккуратно касается моего соска, красного, чувствительного, и задерживается там чуть дольше, будто извиняясь.
Я не могу дышать. Не могу говорить.
Я просто стою, позволяя ему это делать. Потому что не понимаю. Потому что не верю. Потому что…
— Почему ты… — голос срывается. Он не даёт мне договорить.
— Потому что ты моя, — спокойно отвечает он. — И я забочусь о том, что принадлежит мне.
Слова режут по сердцу. В них нет обещаний. Нет будущего. Только контроль. Только принадлежность.
Но его пальцы продолжают ласково касаться моей кожи — будто они живут отдельной жизнью от тех слов, что вырвались из его рта.
Я чувствую себя… потерянной.
Любимой?
Нет. Зависимой.
Он моет каждую часть моего тела так тщательно, будто за этим актом кроется нечто большее. Но я знаю — не позволяй себе верить. Это просто последствия. Просто постскриптум.
Слишком быстро он меняет маску.
Он не говорит больше ни слова. Закончив, он разворачивается и сам смывает с себя следы. Сильные руки. Молчаливое лицо. И снова — контроль. Даже под струями воды он кажется скульптурой, не мужчиной. Я не могу оторвать взгляд. И не могу дозволить себе смотреть.
Он выходит первым. Не оборачиваясь. Не бросая ни взгляда, ни слова.
Как будто… ничего не было.
А я остаюсь. Стою, пока вода хлещет мне в лицо, пока ноги подгибаются, пока внутри что-то не хрустит. Я вытягиваю руку, выключаю воду и медленно подхожу к зеркалу.
Оно запотело, и моё отражение — размытое, расплывчатое. Как и я сама сейчас.
Это просто секс, — говорю себе. — Он нужен тебе, пока идёт эта игра. Пока вы ищете предателя. Пока ты нужна ему, и он нужен тебе. Это — инструмент. Ничего больше.
Я прикасаюсь пальцами к губам, всё ещё покрасневшим от его поцелуев.