Когда всё закончится — он исчезнет. Или ты уйдёшь. Ты должна уйти. Ты должна выбраться живой. Целой.
Если останешься — он разорвёт тебя. Разобьёт. Он слишком холодный. Слишком сильный. Слишком… опасный.
И всё же… это прикосновение. Его ладони, скользящие по моим плечам. Как он тер меня клитор, знал каждую точку. Как вошёл в меня, будто не просто хотел — а нуждался.
Но это же не было заботой? Это просто его способ контролировать, правда? Просто метод пометить территорию…
И всё же… почему это сбивает с толку?
Я надеваю полотенце, медленно выхожу из ванной. Ожидаю увидеть его — может быть, в кресле, может, у окна. Холодного, молчаливого. Но…
Пусто.
Он ушёл.
Как будто его и не было. Ни криков. Ни шепота. Ни стонов. Ни руки на моей груди, ни его дыхания в моём ухе.
Я сажусь на край кровати, опираюсь локтями на колени. Сердце всё ещё бьётся, как барабан войны.
Ты не можешь влюбиться в него.
Если хочешь выбраться — не смей.
Прошло семь дней. Семь долгих, странных дней, где ночь и день будто жили разными жизнями.
Днём Алекс почти не смотрит на меня. Иногда кивает, как деловой партнёр, как будто мы обсуждали условия сделки, а не то, как он входил в меня так, что я кричала, теряя контроль. Он хладнокровен. Отстранён. Идеальный наследник империи Волконских.
А ночью — совсем другое.
Он приходит, не произнося ни слова. Закрывает за собой дверь и… берёт. Быстро, яростно, будто вынужден сдерживаться весь день. В меня, на мне, сзади, на столе, у стены. Его пальцы находят мою плоть с такой точностью, будто он знает её лучше, чем я сама. Он доводит меня до предела, разрушает и оставляет в этой размытости, где я не могу вспомнить даже, как дышать.
А потом он уходит.
Без слов. Без взгляда.
И так — каждую ночь.
Я больше не знаю, кто я для него. Инструмент? Побег? Одержимость?
Но я не позволяю себе думать об этом днём. Днём всё иначе.
Я провожу утро в спортзале: бегаю на дорожке, чтобы выбить из себя остатки сна и ночных прикосновений. После — душ, чашка кофе, ноутбук. Работа помогает. Это хоть какой-то порядок.
Часто гуляю в саду, среди запахов мокрой земли и цветущих яблонь. Тишина здесь почти неестественная, как будто дом Волконских дышит и ждёт, когда снова польётся кровь.
Сергей — Пахан — неожиданно оказался хорошим игроком в нарды. И терпеливым. Мы часто играем вечерами в его кабинете. Он почти не говорит, но порой я ловлю его улыбку — тёплую.. Иногда он рассказывает истории из своей молодости. Я слушаю. Внимательно.
Мужчин в доме часто нет. Алекс, Кирилл, Дмитрий — то на встречах, то в разъездах. Ощущение, что все вокруг в каком-то скрытом напряжении. Но здесь, в этих стенах, всё будто замедлилось.
Ева стала мне подругой. С ней легко — она улыбается по-настоящему, без фальши. Мы пьем кофе по утрам на веранде, обсуждаем книги и делимся мыслями, не углубляясь в то, что лучше не озвучивать. А когда к нам присоединяется маленькая Рай — всё меняется. Смеёмся, рисуем, играем. В эти моменты я почти забываю, кто я и где нахожусь.
Почти.
Потому что каждую ночь я вспоминаю, когда он входит в мою комнату, как обхватывает мои бёдра, как заставляет забыть всё — даже своё имя.
И я не знаю, кто страшнее: он ночной… или он дневной.
Мы сидим на веранде, наблюдая за Рай, которая продолжает гонять охранников по саду. Смех её маленькой фигуры наполняет воздух, но в душе у меня тяжело, и, несмотря на это, я не могу оторвать взгляд от её беззаботных игр. Ева, сидящая рядом, тихо пьёт кофе, но её глаза пристально следят за мной. Я знаю, что она чувствует — она уже привыкла замечать, когда что-то не так.
— Ты не скучаешь по своей жизни до всего этого? — вдруг спрашивает она, не глядя на меня, но её голос не оставляет места для сомнений. — У тебя были отношения? Кто-то, кто тебя ждал?
Я инстинктивно сжимаю чашку. Всё в теле сжалось в холодный ком. Мэтт. Это имя всё ещё вызывает у меня мурашки по коже. Мне нужно сказать. Я должна.
— Да, — говорю, заставляя себя взять глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Но это были ужасные отношения. Сложно даже назвать это нормальными. Полностью в контроле и абьюзе. Он душил меня этим, повсюду. Не было ни минуты покоя.
Ева молчит, а я чувствую, как её взгляд становится более внимательным. Она ждёт, и я продолжаю.
— Я долго пыталась выбраться, — моё сердце снова тяжело сжалось. — Если бы не Макс, я бы, наверное, так и осталась в этом аду. Мэтт просто сломал бы меня, и я не думаю, что смогла бы быть той Аэль, которую ты видишь сейчас. Это было бы невыносимо.
Я чувствую, как её рука накрывает мою. Её пальцы крепко сжимаются вокруг моих, словно пытаясь передать мне поддержку. Я не отнимаю свою руку.