Я фыркнула.
— Ну, окей. Попробую. Только ты потом меня из этого болота вытащишь, если вдруг... — я сделала театральную паузу, — если парень окажется настолько скучным, что я на следующем свидании буду считать, сколько пылинок на его рубашке.
Макс захохотал, откладывая телефон.
— Клянусь, ты мне ещё за это спасибо скажешь, звёздочка. Рина с таким «подопытным» точно не ошибется. Всё будет идеально!
Я покачала головой, но улыбка всё равно не сходила с лица.
— Ну ладно, пусть будет, — произнесла я с улыбкой. — Но если свидание пройдет как трагедия, ты меня на ужин хотя бы пригласишь.
Макс с видом великого стратегa поднял палец:
— Договорились. Ужин — моя ответственность. И ты не переживай, даже если будет скучно, мы всегда можем устроить шоу... ну, например, мы закажем столько вина, что нам всё равно будет весело.
Я покачала головой, смеясь.
— Всё, не переживай, подберём тебе такого, что ты сама с ума сойдешь!
Глава 2
Мне определённо нужно было проветрить голову.
После разговора с Максом в квартире стало душно — даже не от температуры, а от мыслей. Эти его шуточки про «подопытных» и «потрясающих холостяков» сидели в голове, как заноза. И самое странное — я же действительно согласилась. На свидание. С незнакомцем.
Чистое безумие.
— Я явно перегрелась, — проворчала себе под нос.
Солнце уже клонилось к горизонту, растекаясь золотыми бликами по фасадам домов. Майский воздух был ещё прохладным, но уже тёплым по-весеннему. Я шла по питерским дворам-колодцам, где пыльный запах старой штукатурки перемешивался с цветущими деревьями. Всё выглядело мирно, спокойно. Даже слишком спокойно — как перед бурей.
Мысли путались, сердце немного колотилось от тревоги, которую я сама себе не могла объяснить. Просто ощущение, будто что-то назревает.
А потом я услышала визг.
Не птицы. Не ребёнка на качелях. Настоящий — истошный, панический.
Я резко обернулась. Чёрный Maybach стоял прямо у края тротуара, глянцевый, как свежеотмытая угроза. Из машины вышел крупный лысый мужчина, и в следующую секунду я увидела её — девочку. Маленькую, светловолосую, с огромными голубыми глазами, полными ужаса.
Он тащил её к машине, прижимая к себе, как куклу.
Я не думала. Просто побежала.
— Эй! — выкрикнула, прежде чем разум успел крикнуть «стой, глупая!».
Похититель резко повернулся. Мы встретились взглядами — и в этом взгляде было что-то хищное, пугающее.
И паук. Татуировка, мерзко ползущая по его шее при каждом движении.
— Твою мать! — заорал он, бросаясь ко мне.
Девочка вырвалась — и я подхватила её на бегу, чувствуя, как от усилия свело плечо. Она была лёгкая, но уже через пару метров мои руки начали ныть.
Я неслась к ближайшему подъезду, сердце лупило, как бешеное.
— Сука! — похититель бежал следом, грохоча подошвами по асфальту.
— Стоять! Бл*дь, стоооять! — он начал лупить кулаком по подъездной двери, когда мы влетели внутрь.
Грохот, звон ручки, дёрганье замка. Я слышала его яростное дыхание за тонкой дверью.
— Открой, тварь! — грохот.
У меня побежали мурашки по спине, ладони вспотели от ужаса, а колени начали подламываться. Но я не могла остановиться.
Лестница вверх. Девочка прижималась ко мне, всхлипывая. Я почти несла её на себе, ощущая, как подкашиваются ноги.
Руки горели от боли, мышцы ныли, сердце разрывалось.
Ещё этаж. И ещё.
Чердачная дверь. Открыта. Чудо.
Свежий весенний воздух вдарил в лицо, и я почти захлебнулась им. Солнце слепило, отражаясь от окон соседних домов.
Я рванула по крыше.
Крыши были соединены — типичный питерский хаос архитектуры. Я бежала по ним, перескакивая с одной плиты на другую, чувствуя, как дрожат ноги, как пальцы девочки цепляются за мою шею.
Третье здание. Люк вниз. Я дёрнула крышку — открылась.
Я захлопнула крышку люка и на мгновение просто замерла, прислонившись лбом к холодной стене. Руки тряслись, будто я держала в них лёд, а по позвоночнику бегали холодные мурашки — тонкой вереницей от затылка к пояснице. Девочка прижалась ко мне, вцепившись пальцами в мою куртку.
Моё сердце всё ещё бешено колотилось, не давая сосредоточиться. Я чувствовала, как в горле поднимается ком, но заставила себя сделать вдох… потом ещё один.
— Тсс… Всё хорошо… — прошептала я, даже не уверенная, кого я сейчас больше пытаюсь успокоить — её или себя.
Мы сидели среди старых коробок, пыльных стульев и каких-то списанных оконных рам. Воздух здесь был спертый, пахло сухой древесиной и пылью.