Платье ложится по телу, как вторая кожа — жемчужный атлас играет в свете, подчеркивая изгибы. Оно почти невесомое, с тонкими бретелями, обнажающими ключицы и линию шеи. Волосы я собираю в высокий хвост — строго, просто, но не лишено элегантности. На ушах — серьги, капли жемчуга. Макияж почти незаметен, только подчёркнутые глаза и блеск на губах.
Я в последний раз смотрю на себя в зеркало, когда в дверь тихо стучат. Не успеваю ответить — она открывается, и в комнату заходит Натан.
Он останавливается на пороге и приподнимает брови.
— Чёрт… — выдыхает он, оглядывая меня сверху вниз. — Вот это вид. Ты собираешься свести с ума половину гостей, или это побочный эффект?
Я слегка улыбаюсь, глядя на его отражение в зеркале, пока застёгиваю вторую серёжку.
— Побочный эффект, — бросаю небрежно. — И да, я в курсе, что должна вести себя “достойно”.
— Сомневаюсь, что у кого-то хватит достоинства после того, как ты войдёшь, — он хмыкает, проходя ближе. На нём тёмно-серый костюм от Armani, подчеркивающий широкие плечи. Рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута, и через ворот просматриваются татуировки, сползающие с шеи. Руки — как живое полотно. Чёрно-серые линии, слова, символы.
— Ты сопровождаешь меня? — уточняю, собирая клатч.
— Приказ от шефа. Гостья дома не должна спускаться одна. Протокол, всё такое. — Он подмигивает, но за лёгкостью — холодная, собранная сила. Внутри он — не просто телохранитель. Он — зверь на цепи.
— Кто будет сегодня? — спрашиваю, натягивая на лицо нейтралитет.
— Не только ближайшие. Приехал брат Пахана и его сын — Лазар. Ну и парочка тех, кого ты пока не знаешь. Все при женах, все при костюмах. Скука смертная.
Я замираю, поправляя серьгу.
— Лазар? — осторожно уточняю.
— Ага, тот ещё змей, — отзывается Натан. — Умный, скользкий и всегда сдержанно улыбается, когда говорит гадости. Держись подальше, если не хочешь испортить вечер.
Он делает шаг ко мне и предлагает локоть.
— Готова?
Я бросаю последний взгляд в зеркало. Та, что смотрит на меня оттуда, выглядит спокойно. Элегантно. Уверенно.
Хотя внутри всё по-прежнему кипит.
— Пойдём, — говорю я, укладывая руку на его руку.
Когда мы спускаемся по лестнице, я невольно замираю.
Внизу, в просторной гостиной, уже собрались человек двадцать — тридцать. Семейный ужин, ага, конечно. Больше похоже на светский раут: мужчины в безупречных костюмах, женщины в роскошных платьях, сверкающие украшения, бокалы с вином.
Я облегчённо выдыхаю — наряд выбран правильно. Хоть где-то мне сегодня повезло.
Нат ведет меня вперёд, легко придерживая под локоть, и шепчет шутки про гостей.
— Вон та блондинка с волосами, как метла, точно прилетела сюда на своей швабре, — наклоняется он ко мне, с заговорщицкой усмешкой. — А вон тот коротышка… клянусь, он украл свой костюм у собственного сына.
Я не выдерживаю и тихо смеюсь, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос. Это лёгкое, почти детское мгновение.
Но стоит мне поднять глаза — дыхание сбивается.
Алекс.
Он стоит в проёме, полубоком к собравшимся, общаясь с мужчиной средних лет — невысоким, с круглым животом и дорогим, но плохо сидящим костюмом. И всё же, когда его взгляд цепляется за меня… время будто останавливается.
Его глаза — холодные, дикие, полные злости и… чего-то ещё. Чего-то более опасного.
Голода.
Его челюсть сжимается. Я вижу, как напрягаются мышцы на скуле. Кулак в кармане сжимается.
Что с ним не так?..
Я вдыхаю слишком резко и чувствую, как сердце болезненно ударяет в груди.
Алекс взглядом прослеживает мою руку, ту, что держит локоть Натана.
И в ту же секунду я слышу у самого уха ленивый шёпот Натана:
— Если хочешь разозлить его ещё сильнее, можешь прижаться ко мне поближе… — голос его смеётся. — Он изводится, как бешеный пёс на цепи. Ты даже не представляешь, насколько он одержим.
Я тихо фыркаю и отмахиваюсь от Натана.
Нет. Никаких игр.
Я заставляю себя отвести взгляд, хотя каждая клеточка тела продолжает чувствовать, как Алекс смотрит на меня, обжигая взглядом до самой кожи.
Я стараюсь сосредоточиться на окружающих, но взгляд всё равно снова и снова возвращается к нему.
К Алексу Волконскому.
Его невозможно было не заметить в любой толпе, но здесь, среди мужчин в дорогих костюмах и женщин с безупречными укладками, он выделялся особенно.
Высокий, выше всех в комнате — под метр девяносто пять, если не больше. Широкие плечи. Чёрные волосы коротко острижены, подчёркивая резкие черты лица. Щетина на подбородке и скулах придаёт ему ещё большую брутальность.