Глава 33
Алекс
Я стоял у входа в зал, краем уха слушая монотонную речь одного из партнёров отца, когда заметил её.
Аэль.
Медленно, шаг за шагом, она спускалась по лестнице, держась за локоть Ната. Они о чём-то говорили, и она, чёрт бы её побрал, смеялась. Звонко, легко, искренне. Этот смех пронзил меня хуже любого ножа.
Я сжал кулаки, чувствуя, как напряглись мышцы спины и плеч.
Блядь.
Она выглядела настолько безумно сексуально, что хотелось разорвать расстояние между нами голыми руками. Жемчужное платье тонкой тканью обтягивало её тело, скользя по коже с каждым её движением. Лёгкие бретели на хрупких плечах казались слишком тонкими, слишком доступными. Грудь при каждом шаге мягко покачивалась, выпрашивая мой взгляд, вызывая ярость и жгучее желание.
Её волосы были убраны в тугой хвост, обнажая тонкую шею — и я невольно сжал челюсть сильнее, когда она, смеясь, прижалась ближе к Нату, положив ладонь на его руку.
Сука.
Я знал, Нат никогда не осмелится перейти черту. Он слишком хорошо знал, кому она принадлежит, даже если сам себе этого до сих пор не признавался. Но сам факт — кто-то другой прикасается к ней, принимает её смех, её улыбку, — сводил меня с ума.
Это должно было быть моё.
Только моё.
Я едва удерживал себя на месте, чувствуя, как поднимается волна черной ярости, как тело требует забрать её прямо сейчас, увести, вдавить в стену и заставить вспомнить, кому она принадлежит.
Я одним ухом слушал скучную беседу о новых контрактах, а глазами искал её.
Когда отец жестом подозвал её и Еву, Нат уже стоял в стороне, отрабатывая свою роль.
Я краем глаза видел, как Аэль с лёгкой неуверенностью направилась к нему — к Сергею Волконскому.
Чёртовы Орловы.
Какого хрена они вообще здесь?
Какого хрена он решил их знакомить с ней?
Я видел, как Борис Орлов пожирает её взглядом. Как Наташа Орлова, его подавленная жена, скользит по Аэль равнодушным взглядом.
И как Елена… сучка, которой стоило бы стереть улыбку с лица, смотрела на Аэль с презрением и завистью.
Я хотел скривиться от отвращения.
Хотел дать понять, что мне мерзко видеть эту шлюху рядом с ней.
Но вместо этого удержал выражение лица каменным.
Пока.
Пока это нужно.
Эта игра стоит затраченного времени.
Она окупится.
Я стоял чуть в стороне, продолжая разговор с деловыми партнерами, но всё моё внимание было на ней.
Когда к ним подошли Влад с Марией и Лазаром, я всё ещё заставлял себя сохранять спокойствие.
Я знал, что должен держать лицо.
Знал, что не имею права позволить себе ни малейшей эмоции, пока рядом чертовы Орловы.
Но когда Лазар, сукин сын, потянулся к её руке…
Когда его губы коснулись её кожи…
Внутри меня что-то рвануло.
Кровь бешено заколотилась в висках.
Зрение сузилось до одной лишь сцены передо мной — Лазар, её рука, его дерзкая ухмылка.
Я блядь знал.
Я знал, что в тот раз на причале он проявил излишнюю любопытность .И сейчас он снова это доказал.Какого хрена он, блядь, делает?Моя челюсть напряглась так, что скулы свело болью.
Я стоял там, чертовски спокойно на вид, но внутри меня клокотала ярость, такая густая, что казалось, я сожгу всё к хуям одним только взглядом.
Мне хотелось подойти.
Вырвать её руку из его пальцев.
Вмазать ему так, чтобы он больше никогда не посмел даже смотреть в её сторону.
Но я не мог.
Я не должен был.
Сейчас — нет.
Орловы стояли рядом.
Елена, прилипшая ко мне своими похотливыми глазами.
Борис, наблюдающий за всем с видом падальщика.
Наташа, вечно безразличная к происходящему.
Я знал: дай я волю себе — и рухнет всё.
Все наши тонкие игры, все расчеты.
Поэтому я стоял.
Стиснув зубы.
Сжимая кулаки в карманах так сильно, что ногти врезались в ладони.
Это был ад.
Но я вынужден был пройти его молча.
Я смотрел, как она вложила свою ладонь в руку Лазара, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не сорваться прямо здесь.
Словно в замедленной съёмке наблюдал, как они уходят в сад. Одни.
А я, блядь, не мог даже сдвинуться с места.
Елена прилипла ко мне, как липкая жвачка, которую не отодрать.
Своими фальшивыми вздохами и наигранными улыбками она пыталась захватить моё внимание.
Её отец — Орлов — стоял рядом, буравя меня своим тяжёлым взглядом.
И — хуже всего — мой собственный отец, Пахан, не сводил с меня глаз.
Я чувствовал, как злость копится внутри, растет, превращаясь в глухую ярость.
Лазар и Аэль гуляли.
Они смеялись.
Она доверительно что-то шептала ему, склонив голову.
Она блядь улыбалась ему.