— Как тебя зовут? — шёпотом спросила я, чуть наклонившись к девочке.
Она не сразу ответила. Сначала просто уставилась на меня огромными, испуганными глазами, в которых стояли слёзы. Потом чуть слышно прошептала:
— Рай…
— Рай… Красивое имя. — Я старалась говорить мягко, почти ласково. — Меня зовут Аэль. Всё хорошо, слышишь? Я с тобой. Тебе больше никто ничего не сделает.
Она кивнула, но всё ещё дрожала. Я заметила у неё на шее кулон — серебристый, в виде маленького сердечка. Он казался слишком дорогим для ребёнка, слишком… значимым. Я осторожно дотронулась до него пальцем.
— Это тебе мама подарила?
Рай кивнула и прошептала:
— Дядя сказал, что это просто украшение, но мама говорила — он особенный…
Я напряглась. Что-то в тоне девочки заставило мою интуицию вздрогнуть.
— Что значит — особенный?
— Он с секретом… Только я не знаю каким…
Я открыла рот, чтобы спросить что-то ещё, но внизу хлопнула дверь.
Резкий звук пронёсся эхом по подъезду и отразился даже здесь, наверху.
Я вздрогнула так, что чуть не выронила девочку из рук. Сердце тут же ушло в пятки, ладони вспотели.
— Всё хорошо… — снова прошептала я и крепче прижала Раю к себе.
Девочка подняла голову и тихо сказала:
— Я не хочу к дяде… Он плохой. Он злой. Он меня заберёт.
У меня пересохло во рту.
— Ты не пойдёшь к нему. Я тебе обещаю. Слышишь? — Я гладила её по светлым волосам, хотя сама дрожала не меньше.
— Я хочу к маме… и к папе… — голос её стал тише, почти жалобным, и слезы вновь скатились по щечкам.
У меня защемило в груди. Чёрт… я не знала, что делать. Ни телефона, ни плана. Только паника и чужой ребёнок в руках.
Что, если он снова вернётся? Что, если они ищут нас прямо сейчас? А если нас найдут раньше, чем кто-то придёт на помощь?..
Я машинально проверила — закрыт ли люк. Затем снова прислушалась — внизу было тихо. Но эта тишина была зыбкой, нервной, настораживающей. Как будто мир затаился, прежде чем снова обрушиться на нас.
Нужно было что-то решать. И как можно скорее
Глава 3
Алекс
Кирилл позвонил в тот момент, когда я уже собирался закончить день.
— Раю похитили.
Два слова, от которых у меня на секунду перестал дышать воздух.
А потом — всё внутри стало ледяным. Идеально выверенным. Убийственно спокойным.
— Где? — мой голос прозвучал как выстрел.
— Прямо у ворот комплекса. Её охранника и водителя убили. Камеры не работают — всё вырублено. Но воспитатель успел заметить чёрный Майбах. Садили быстро. Очень.
Мои пальцы сжались на телефоне так, что пластик треснул бы, если бы это был не чертовски дорогой аппарат.
Моя племянница. Моя кровь.
И кто-то посмел тронуть её.
— Я еду, — бросил я в трубку. — Где Ева?
— В истерике, — буркнул Кирилл. — Мы с ней сейчас в «Блоке». Я держу её, но она на грани. Мы вызвали всех. Рай была с трекером, но он отключился сразу после похищения.
— Кто-то знал, что делает, — прорычал я.
Пять минут спустя мы уже выезжали. Я, Арт, Натан. Мои люди. Мои клыки.
Мы не церемонимся. Мы не обсуждаем. Мы действуем.
Пока ехали, трекер снова активировался.
— Пошёл сигнал. — Натан сверился с системой. — Координаты странные. Это… обычное жилое здание. Пятиэтажка, старая, советская застройка.
Я скрипнул зубами.
— Какого чёрта?
— Может, ложный след? — предположил Арт.
— Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали, — ответил я. — Гони туда. Быстро.
Я смотрел в окно на размывающийся город. Питер в мае был обманчиво спокойным — солнце, запах весны, цветущие деревья.
Но я чувствовал только ярость.
Тот, кто тронул мою племянницу, уже труп. Просто ещё об этом не знает.
Когда мы подъехали, меня снова охватило странное ощущение.
— Это... шутка? — Натан вскинул брови. — Здесь?
Обычный подъезд. Потрескавшаяся плитка. Двор с детской площадкой. Две бабки у лавочки. И где-то там — моя Райя?
Что-то здесь не сходилось.
Слишком просто. Слишком... не по сценарию.
— Все готовы, — сказал Арт, проверяя оружие. — Дверь вскрываем?
— Нет, — остановил я. — Двигаемся тихо. Если там она — не дай Бог спугнуть.
Сердце билось в ровном ритме — не от страха. От ярости.
Я найду её.
А потом разнесу в пыль каждого, кто стоял за этим.
Мы вошли бесшумно.
Только лучи фонарей резали тьму цокольного этажа, рассекая бетон и вырывая из темноты силуэты.
Пахло плесенью, металлом и страхом.