Экран подсвечивал мои пальцы холодным светом.
Я смотрел на неё.
Аэль.
Маленькая киска устроилась под одеялом, раскинув руки, как ребёнок, лицо мирное, наивное.
Невинная. Такая, какая никогда не должна была появляться на моем пути .
Да, блядь. Я опять установил камеру.
Прямо над кроватью, скрытую. Я не смог сдержаться.
Я хотел знать, как она двигается во сне.
Как её грудь поднимается и опускается.
Что она делает, когда думает, что одна.
Это чертово желание — контролировать, наблюдать, держать — оно не исчезло, когда я забрал её в этот дом.
Наоборот.
Оно стало хуже.
Она принадлежит мне, даже когда спит.
На экране она перевернулась, чуть сморщив нос.
Маленькая. Хрупкая.
Ничего не подозревает.
Улыбка расползлась по моему лицу, медленная, хищная.
Она спит уже крепким сном.
Это значит — пора действовать.
Я пробираюсь по тихим коридорам, бесшумно ступая по паркету. Дом тих. Все давно спят. А это значит — нужно быть особенно осторожным.
Отпирая дверь своим ключом, я ухмыльнулся. Она всегда её закрывает, но это никогда меня не останавливало.
Запирая за собой дверь я глубоко втягиваю воздух носом , наслаждаясь запахом диких лилий . Ее запах .
Ммммм мой рот наполняется слюной и член уже на столько тверд , что врезается в молнию моих брюк . Я уже предвкушаю как ее узкая киска сжимает мой член , обволакивая своим скользким теплом . Как она сжимается в оргазма и выкрикивает мое имя.
Я сотру с нее присутствие Лазара. Покрою ее своим запахом. Но сначала ……. Сначала я накажу эту маленькую кису .
Я подхожу к ее кровати и достаю из сумки все что принес с собой . Она спит крепким сном , ее пухлые губы приоткрыты приглашая меня проникнуть в ее теплый рот .
Чувствую как капля спермы стекает по моему члену в штанах в предвкушении. Подожди приятель …. Осталось совсем чуть чуть.
Я достаю веревки из сумки и улыбаюсь, первый раз искренне за весь вечер. Откидываю одеяло с ее тела и перед глазами темнеет от похоти , Ммммммм …. На ней только кружевные трусики и шелкова Майка на танках бретелях. Её соски мгновенно твердеют от прикосновения прохлады. . С ее губ срывается вздох и мне приходится применить всю свою выдержку , что бы не наброситься на нее . Чертовски сексуальна.
Я осторожно завязываю ее запястье к спинке кровати , мастерски выполняя самые надежные узлы . Когда я закончил со второй рукой Аэль нахмурила брови сквозь сон и издала сладкий стон.
Скоро киса … скоро ты будешь кричать .
Теперь — идеальная картина.
Беззащитная. Податливая. Связанная.
И полностью в моей власти.
Я провёл пальцами по её щеке, потом медленно — по горлу. Она зашевелилась, почувствовав прикосновение, и на её лице отразилось смятение. Ещё полусонная, но уже насторожённая.
Она дёрнула руками — и поняла.
Связана.
Глаза её распахнулись — зелёные, блестящие, сбитые с толку. Она хотела что-то сказать, но я приложил палец к её губам.
— Тсс. Спокойно, котёнок. Я здесь, чтобы напомнить тебе, чья ты — Мой голос был низким, тихим, почти ласковым. Почти.
Её зрачки расширились. Я видел в них страх. Я видел злость. Я видел ту же самую непокорную кошку, что смотрела на меня за ужином, флиртуя с Лазаром.
Она думала, я забуду? Что спущу с рук?
Я склонился ближе, так что наши лица разделяли миллиметры.
— Сегодня ты будешь слушаться. Сегодня ты узнаешь, что случается с теми, кто играет с огнём.
Я улыбнулся — медленно, волчье.
Я не касаюсь её, не сразу. Достаю игрушку которую принес с собой , черный метал , холодный и гладкий . Включаю вибратор, и его жужжание наполняет комнату. Ее глаза расширяются и она судорожно втягивает воздух . Провожу им по внутренней стороне её бедра, скользя выше. Она вздрагивает. Изогнулась. Но звук — ни одного.
— Ты знаешь, почему я здесь, — шепчу. — За каждый твой смех не для меня. За каждый взгляд не в мою сторону.
Я принимаю игрушку выше ее клитора , едва касаясь. Она выгибается, дыхание сбивается, пальцы сжимаются в кулаки. Я чувствую на своей руке жар ее киски. Как бы я хотел зарыться в нее своим лицом. Ммммм
Опускаю вибратор в ее скользкую пизду и возвращаю его, кружа вокруг ее клитора , нажимаю чуть сильнее.
Ее ноги начинают трястись, живот сжимается и она дышит часто. Я знаю что она близка. Не сейчас детка.
И выключаю.
— Алекс… — вырывается из её горла. Почти шёпот. Почти мольба.
Я закрыл ей рот поцелуем — жадным, яростным, таким, что в нём не было ни капли нежности. Я вгрызся в её губы, как в запретный плод, как в слабость, которую должен уничтожить, но не могу. Как хищник, наконец догнавший добычу. Она извивалась подо мной, но я не дал ей ни шанса вырваться — подчинил, прижал, вдавил в матрас. Этот поцелуй — не ласка. Это — клеймо. Метка. Напоминание о том, кому она принадлежит.