Этот запах я знал — он всегда появляется перед смертью.
Я шёл первым.
Натан — чуть позади, Арт прикрывал тыл.
Каждый шаг — как отголосок выстрела. Сухо. Мерзко.
GPS-кулон Раи снова дал сигнал. Значит, она здесь. Живая. Пока что.
— Чисто, — бросил Натан, проверяя боковой проход.
Арт шёл вдоль стены, проверяя двери. Всё по схеме.
А у меня внутри — не страх. Я давно разучился бояться. Это другое.
Злость. Холодная, точечная. Разъедающая.
Они тронули мою кровь.
Мою племянницу.
И теперь это место станет их последней остановкой. Если они ещё дышат.
— Там, — Натан направил луч света в угол.
Я увидел её.
Маленькая фигурка. Детское пальто. Рая.
И перед ней — женщина.
Хрупкая. Но напряжённая, как натянутая тетива.
Не прячется. Не убегает. Стоит заслоном перед девочкой, словно живая стена.
Плечи сжаты, руки вытянуты назад — защищает. Инстинкт. Даже не думает отступать.
Лицо в полутени, но я вижу — она трясётся.
И всё равно стоит. Насмерть.
Глаза... Чёрт. Эти глаза.
Зелёные, яркие, будто пропитаны злостью до краёв. Они метали ножи, разрывали воздух.
Не слёзы. Не испуг.
Ярость. Чистая, дикая. Как у зверя, загнанного в угол.
И она смотрела прямо на меня.
Как будто готова броситься с голыми руками, если я сделаю шаг.
И я сделал.
— Отойди от неё, — сказал резко. Холодно. Без эмоций.
Она не шелохнулась.
— Я её дядя. Мы пришли за ней.
— Дядя? — усмехнулась зло. — С автоматами и в броне? Ага, семейный вечер.
Голос резкий, напряжённый, надломленный — и всё же сильный.
Она не отступала. Её взгляд бил в грудь сильнее пули.
Я приблизился. Она не дрогнула.
А я впервые разглядел лицо.
Пухлые губы искусаны до крови. Нижняя ссадина свежая, алый след — будто она пыталась сдерживать крик.
Губы цепляли взгляд, дразнили. Контрастом к бледной коже и пылающим глазам.
Длинные волосы красивого темно русого оттенка растрепались , спутались , как будто она бежала против ветра .
Святое дерьмо.
Почему она вообще ещё на ногах?
Хрупкая, растрёпанная, трясётся — но стоит, как броня.
И всё равно ярость в ней пульсировала так сильно, что воздух вокруг будто звенел.
— Её зовут Рая. Ей четыре. Пятно под правым ребром. Терпеть не может манку. Спит с игрушкой-лисой.
Она напряглась.
Я видел, как дрогнули плечи. Глаза всё ещё метали клинки, но она колебалась.
— Уберите оружие, — сказала. Голос дрожал, но уже не от страха — от напряжения. — Пока вы целитесь, она остаётся со мной.
— Арт.
Пушки опустились.
И только тогда она осела, будто кто-то выдернул шпильку внутри.
Развернулась к Рае, прижала к себе.
Тихо, почти шёпотом что-то говорила — я различил только «солнышко» и «держись».
Пальцы дрожали. Локоть в ссадине. Но держала девочку так, будто могла сдержать весь мир.
Не мать — но в этот момент она ею была.
Я смотрел.
И внутри что-то царапнуло.
Не эмоция — я давно их выжег. Но она…
Та, что бросается на защиту чужого ребёнка.
Та, что стоит между пулей и девочкой.
Та, что в одной худой фигуре несёт больше силы, чем целая армия.
Имени её я не знал.
Но уже знал — этот голос. Эти глаза. Эти проклятые губы.
И почему-то понял — эта встреча ничего просто так не принесла.
А, возможно, забрала покой.
— Дядя? — тихо, будто не веря, пискнула Рая, всматриваясь в меня из-за плеча женщины. — Дядя Алекс?
Я едва кивнул.
— Привет, птенчик.
На долю секунды она замерла, а потом сорвалась с места — прямо ко мне, сбивая дыхание всхлипами.
Я присел, подхватывая её на руки, прижимая к себе. Тонкие ручки вцепились в меня, как будто хотела врастить пальцы в броню. Сердце у неё колотилось в груди, будто пойманная птица.
— Ты пришёл… ты пришёл, — шептала она, зарываясь носом в мою шею. — Я боялась…
— Всё хорошо. — Я погладил её по голове. — Я с тобой, слышишь? Никто больше не тронет тебя, птенчик.
Она кивнула, сжимая меня ещё крепче.
— Ты не раненая? Голова не кружится?
— Нет. Только… страшно.
— Это нормально. Но ты молодец. Очень храбрая.
Она ещё раз всхлипнула и прижалась крепче. Я на миг закрыл глаза, выдыхая. Злость не ушла — она бурлила под кожей, кипела, требуя крови. Но сейчас — главное, что она жива. И рядом.
Я взглянул на женщину, что всё ещё стояла чуть поодаль. Взгляд у неё стал хмурее, губы сжаты в тонкую линию. Пальцы сжимали подол пальто, брови сведены.