Если даже Лазар, прошедший через ад, не хочет это озвучивать вслух — значит, там действительно что-то серьёзное.
Лазар шёл молча. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Только напряжённая спина, шаг за шагом вниз по лестнице. Я знал, куда он ведёт меня — в подвалы особняка, туда, куда обычно не спускаются без веской причины.
— Какого хера ты меня сюда ведёшь? — пронеслось в голове, но я не задал вопрос вслух.
Мы прошли длинный коридор — бетон, металл, слабый запах хлорки и крови, впитавшейся в стены за все эти годы. И вдруг я услышал — приглушённые крики. Не громкие. Но настоящие. Те, что слышны только тем, кто знает, как звучит боль без надежды.
Я нахмурился.
— Кто это? — спросил тихо.
Лазар усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости.
— Сейчас узнаешь, брат.
Он открыл тяжёлую дверь. Скрежет металла по бетону отозвался в голове, как удар молота. Внутри — полумрак, лампа качается под потолком. И цепи. Громоздкие, ржавые, вгрызшиеся в камень.
И он.
Парень, если его ещё можно было так назвать, был прикован к стене. Его лицо — мешанина из синяков, ссадин, крови и боли. Неузнаваем. Ни одного живого участка кожи. Только дыхание — хриплое, рваное. И Нат. Стоит рядом, руки в крови, глаза блестят ледяным спокойствием.
Я просто стоял. Смотрел. Не моргая.
Он был жалок — весь в крови, с разбитым лицом, свисающий на цепях, как туша. Но что-то в его дыхании всё ещё сопротивлялось. Не страх. Ненависть. Уверенность, что даже здесь он ещё что-то значит. Я знал этот взгляд. Видел его в зеркале. Но сейчас он принадлежал ничтожеству.
Нат усмехнулся и вытер руки о тряпку. Потом лениво кинул её прямо в лицо ублюдку.
— А вот и твоя смерть пришла, — сказал он весело, как будто объявлял тост на празднике.
Я перевёл взгляд на Ната, но прежде чем успел спросить, Лазар положил руку мне на плечо. Весомо. Останавливающе.
— Я ждал, пока Аэль выйдет из уборной. Она была подозрительно долго, — начал он. Его голос дрожал не от страха, а от сдерживаемой ярости. — Услышал шум. Выломал дверь.
Он посмотрел на закованного, как зверь на добычу. Мгновение — и он бы перегрыз ему горло.
— Ты удивишься, когда узнаешь, что я увидел, — прошипел Лазар. Казалось, что он вот-вот зарычит.
Я медленно выдохнул, сдерживая хрип в груди.
— Продолжай, — мой голос гремел, сталь на грани расплавления.
Я знал. Всё внутри уже знало, что я услышу. И не хотел этого.
Но поздно.
— Этот опарыш прижал её к стене и душил, — Лазар говорил тихо, словно каждое слово — приговор. — И, как выяснилось, не первый раз.
Мир на мгновение перекосился. Как будто воздух сменил плотность. В груди стало пусто, а потом мгновенно — горячо. Слишком горячо.
Лёд в крови вскипел.
В глазах потемнело. Красный.
Я сделал шаг к нему.
И понял — я на волоске от взрыва.
Лазар продолжил, а голос его звучал, как выстрелы.
— Как оказалось, год назад, когда Аэль порвала с ним, этот ублюдок вломился к ней в квартиру. Пытался изнасиловать её. У него почти получилось, если бы не Макс.
Я стоял неподвижно, но внутри всё уже горело. Грудная клетка была слишком тесной. Я чувствовал, как грохочет пульс в висках — будто кто-то забил молот в мою голову. Слишком ярко, слишком красно.
Пленник поднял голову. Даже сквозь месиво из крови и синяков — он ухмылялся.
— Вы не знаете, кто я, — прохрипел он. — Вам это с рук не сойдёт.
— Ооо, ещё как сойдёт, — хрипло бросил Лазар, будто ждал, когда тот скажет что-то подобное.
— Эта сучка моя, — продолжил урод. — Я её трахал. Она принадлежит мне. И я делаю что хочу.
Щелчок.
Это был не звук снаружи — это было внутри меня. Как будто что-то оборвалось, и сдерживающий механизм окончательно выгорел. Тишина перед бурей.
Я не помню, как подступил к нему. Не помню, что первым пошло в ход — кулак, колено, локоть, всё вместе? Он начал кричать, но быстро замолк, потому что его челюсть сломалась первой. Я бил, пока лицо не превратилось в безликую маску. Пока не услышал хруст шеи. Пока руки не онемели.
Пока не стало тихо.
Только потом я понял, что стою в стороне. Дышу часто, тяжело. Ладони липкие от крови. Внутри — пусто. Зверь отступил. Оставив после себя тишину и мёртвое тело.
Голова его повисла под неестественным углом. Изо рта текла кровь. Он больше не был человеком.
— Святое дерьмо, — выдохнул Лазар.
Я даже не посмотрел на него.
Просто стоял. И знал одно — этого всё ещё мало.
Глава 41
Аэль
Голова гудела глухо, словно внутри кто-то стучал кулаками по черепу. Веки слиплись от сухости, и каждое движение было будто через бетон. Я моргнула — потолок. Белый, безликий, больничный.