— Всё хорошо, дорогая. Как ты себя чувствуешь?
Тёплая ладонь скользнула по моим волосам. Голос Евы — мягкий, почти материнский. Я чуть повернула голову, и сквозь затуманенное сознание вытолкнула хриплый ответ:
— Как будто меня избили и потом переехал танк.
Попыталась усмехнуться, но в горле пересохло.
Я обвела глазами палату. Бело. Пусто. Слишком пусто. Он… его здесь не было.
— Алекс… не здесь?
Небольшая пауза. Едва уловимое колебание. Потом ровный, тихий ответ:
— Нет, милая. Он ушёл, как только закончилась операция.
— Ясно.
Слово прозвучало спокойно. Почти безразлично. Но внутри… что-то хрустнуло. Острая, немая боль прошла по груди, как тонкая трещина по стеклу.
Он ушёл.
Он не остался, не ждал, не держал за руку. Я знала, что он не тот, кто показывает чувства. Но, чёрт возьми, я надеялась.
Наверное, зря.
В горле встал ком, но я заставила себя сглотнуть. Слишком много боли было уже — не хватало ещё плакать от того, что он… опять выбрал не меня.
Я лежала в больничной палате, чувствуя, как мир вокруг меня начинает оживать, несмотря на боль и тяжесть в теле. Как только мои глаза снова фокусировались, дверь резко открылась, и в комнату вошла Рина. В её взгляде не было привычного веселья — только паника и беспокойство. Она рванула ко мне, её руки поднялись, и прежде чем я успела что-то сказать, она меня обняла.
— О боже мой, девочка моя! Что случилось?!
Её объятия были настолько крепкими, что я не могла не зашипеть от боли.
— Ауч! Ты меня удушишь, гадюка!
Но Рина, как всегда, с улыбкой отстранилась, не потеряв ни капли того её блеска, который всегда был у неё. Даже в этом тусклом, стерильном свете она казалась такой яркой.
— Хоть чувство юмора на месте, — произнесла она, поднимая голову.
Её короткие черные волосы блестели, контрастируя с мрачным окружением. Я кивнула, пытаясь расслабиться, и она повернулась к Еве.
— Я Рина, подруга Аэль. Наверное, она без умолку болтает обо мне, — с искренней улыбкой сказала Рина.
Я не могла не заметить, как её глаза искрятся тревогой — да, она пыталась скрыть свою переживательность под маской шуток, как всегда, но я знала её. Рина всегда старалась шутить, чтобы справиться с собственными переживаниями.
— Я Ева, — ответила Ева, но с той лёгкой растерянностью, которая сразу стала сдержанной шуткой. — Эммм, не думаю, что обо мне упоминалось.
Рина рассмеялась, чуть наклоняя голову.
— Ох, что ты! Аэль рассказывала о тебе как о единственном адекватном человеке в той золотой клетке. — Рина усмехнулась, её улыбка была слегка грустной.
Ева, не теряя чувства юмора, подхватила её.
— Вот это правда. Не могу поспорить.
Я почувствовала, как что-то внутри меня теплеет. Эти две женщины, даже в такой ситуации, смогли мне немного облегчить душу.
После разговора с Максом, который на несколько минут отвлёк меня от всего, что происходило в голове, атмосфера в палате немного изменилась. Ева и Рина начали бесконечно шутить, подшучивая друг над другом. Это, казалось, было их естественным способом справляться с эмоциями и с теми тяжёлыми моментами, которые мы переживали.
Их смех и лёгкие шутки, несмотря на всю тяжесть ситуации, помогли мне хотя бы на мгновение забыться. Это было как спасительное дыхание свежего воздуха после душной, перегретой атмосферы.
Внутри меня всё ещё оставалась пустота и непонимание того, что произошло, но с каждой минутой с Риной и Евой мне становилось чуть легче. Словно я могла хоть немного отступить от того хаоса, который раздирал меня внутри.
Доктор сообщил, что нет нужды долго задерживаться в больнице, и что меня могут выписать тем же вечером. Швы на бедре проверит доктор Волконских, так что всё равно буду находиться под наблюдением. Это, конечно, немного успокаивало, но ощущение беспомощности никуда не исчезло.
Ева помогла мне собрать вещи, как только мне стало немного легче, и мы поехали. Вместо того чтобы оставаться в больнице, мне предложили провести время дома, в постели с видом на сад — куда более приятная перспектива, чем беспокойный потолок палаты.
В машине ехала охрана и водитель, а я ощущала, как тяжело мне дается каждая попытка встать. Но мысль о том, что меня ждал уют и тишина, заставила немного успокоиться. Это был единственный способ хоть как-то сбалансировать все переживания, которые тянулись за последние дни.
С каждым часом разочарование и боль становились всё сильнее. В этот вечер, и на следующее утро, Алекс так и не пришёл. Сначала я пыталась убедить себя, что у него были дела, что он просто занят, но чем больше я думала, тем яснее становилось, что что-то не так. И все мои попытки скрыть эту пустоту внутри себя не помогали.