Я выпалила всё разом и замерла, сдерживая дыхание. Сердце стучало в ушах, будто заглушая тишину.
Алекс не ответил сразу. Его лицо застыло, а в глазах мелькнуло что-то тёмное, хищное.
— Есть ещё кое-что, чем я занимался эти дни, — тихо сказал он.
Пауза. Слишком длинная, слишком тяжёлая.
— Я убил Мэтта. И мне нужно было решить проблемы с его семьёй.
Я не смогла вдохнуть. Будто грудную клетку сдавило железным обручем. А потом слёзы, тёплые, беззвучные, потекли по щекам одна за другой.
— Боже мой… — прошептала я, чувствуя, как всё вокруг плывёт. — О боже… Ты не мог, Алекс…
Он приблизился, приподнялся на локтях и посмотрел прямо в глаза.
— О, киса, я мог. И если бы знал — сделал бы это гораздо раньше.
В его голосе не было ни капли сожаления. Только стальной холод и абсолютная решимость.
Эмоции разрывали изнутри, как будто я больше не в силах была удерживать их за плотной броней. Облегчение — потому что всё кончено. Освобождение — потому что страх ушёл. И вместе с этим — глухая, тяжёлая вина, наваливающаяся грузом. Он умер. Из-за меня.
Алекс молча притянул меня к себе. Его руки обвили меня так крепко, так уверенно, словно он пытался спрятать от всего мира, обезопасить от любой боли. Его ладонь мягко скользила по моим волосам, а губы целовали в плечо — нежно, успокаивающе.
— Никто не посмеет причинить тебе боль… и остаться в живых, — прошептал он. Его голос был ровным, холодным и смертельно серьёзным.
Он не извинялся. Он не оправдывался. Он просто был рядом. Здесь. Сейчас.
Каждый его поцелуй, каждый выдох на моей коже будто сглаживал края боли. Я ещё всхлипывала, но слёзы уже не лились. Осталась только пустота и желание утонуть в его тепле.
— Не оставляй меня больше так надолго… — прошептала я, уткнувшись в его грудь. Голос дрожал.
— Не оставлю, — ответил он, тихо, прямо в мои волосы. — Никогда.
— И ты никогда не уйдёшь от меня, — сказал Алекс. Это не был вопрос. Это было заявление, как будто он озвучил непреложный факт. Я хмыкнула, не удержав улыбку. Он снова стал тем самым — властным, упрямым, безумно своенравным придурком, которого я полюбила.
— Не уйду, — прошептала я и поцеловала его руку, сжимающую меня в объятиях.
— Поклянись, киса.
— Алекс, ты смешон, — фыркнула я, тихо, стараясь не разрушить хрупкую тишину этой ночи.
— Я не шучу, Аэль. Поклянись, что не уйдёшь. Что бы ни случилось.
Он прижал меня к себе ещё крепче — так, что стало трудно дышать, и я захихикала:
— Хорошо-хорошо, пещерный человек… Я клянусь. Я никогда не уйду. Что бы ни случилось.
Кажется, только тогда он действительно расслабился. Его грудь глубоко вздохнула, как будто он впервые за много дней позволил себе это.
— С чего такие переживания? — прошептала я, поглаживая его ладонь. Но он не ответил. Только ещё крепче прижал меня к себе, будто знал — однажды всё может попытаться вырвать нас друг у друга.
Глава 42
Аэль
Прошла еще неделя после нападения. Всё понемногу возвращалось в привычное русло — каждый был занят своими делами, особняк наполнялся деловой суетой и утренним ароматом кофе, как будто ничего и не случилось.
Семья Серовых, как я могла понять, исчезла. Растворились в воздухе, будто их и не было. Вероятнее всего, прятались — и это было мудрое решение. Любой человек с хоть каплей инстинкта самосохранения закопал бы себя с концами, после того как осмелился пойти против Волконских.
Что удивительно… Я уже считала себя частью их семьи. Странное, даже пугающее чувство. Но в этой крепости из железа и власти, окружённой садами и охраной, я чувствовала себя если не в безопасности, то хотя бы… защищённой. Или под контролем. Иногда, в мире Алекса, эти слова означали одно и то же.
Нога постепенно заживала. Боль ушла, осталась только слабость и необходимость помнить о себе. Я могла ходить чуть больше часа в день — и то, не забывая использовать трость, чтобы не перегружать бедро. Иногда это раздражало, но чаще напоминало: я жива.
Сегодня вечером в доме намечался приём. Что-то важное, деловое — все были в движении, как пчёлы в улье. Слуги полировали бокалы, Ева куда-то унеслась с планшетом в руках, охрана строилась и проверяла список гостей.
Это было… хорошо. Признак того, что всё под контролем. Что всё вернулось на свои места. Что над этим домом снова воцарился порядок.
А может — это была лишь иллюзия покоя перед очередной бурей.
В этот вечер я выбрала красное платье в пол. Ткань струилась по телу, свободная на бёдрах и ногах — всё, как нужно, чтобы не мешало шву и не стесняло движений. Ева, как всегда, оказалась волшебницей: собрала мои волосы в стильный пучок, добавила лёгкий дымчатый макияж глаз и нюдовый блеск на губы. Она ушла дорабатывать свой образ, а я осталась одна в комнате, глядя в зеркало и пытаясь свыкнуться с отражением.