Джошуа говорил, что Грей яростно боролся за опеку над сыном. Если он хоть немного любит Фредди, ему должно быть очень больно оттого, что он стал для мальчика практически чужим человеком, которого Фредди к тому же не любит и боится.
– Мой отец сказал, что вы будете моей няней и будете приходить сюда каждый день, – сказал мальчик.
– Да, Фредди, так и есть, – подтвердила Джессика, стараясь не показать, что ее сердце сжалось, когда мальчик официально назвал Грея «отцом». Ребенку его возраста следовало бы говорить «папа».
Грей нахмурился.
– Давайте его сюда, он слишком тяжел для вас.
Слишком тяжел? Джессика собиралась возразить, что она не настолько слаба, чтобы не поднять шестилетнего ребенка, к тому же такого худенького, но вовремя вспомнила, что Грей как-никак его отец и ради Фредди ей нужно помочь установить мостик между отцом и сыном. Пока она здесь, она должна постараться, чтобы мальчик научился доверять отцу и полюбил бы его, как это должно быть у всех нормально развивающихся детей.
Но, когда Джессика попыталась передать Фредди Грею, мальчик еще крепче обхватил ее, худенькое тельце напряглось.
– Фредди, я принесла специальную бумагу для рисования, – сказала Джессика, не обращая внимания на умоляющий взгляд мальчика, когда Грей взял у нее сына. – А завтра, если хочешь, мы можем съездить в магазин и купить краски.
– Сегодня! Я хочу сегодня! – возразил мальчик, но Джессика покачала головой.
– Нет, Фредди, сегодня не получится, – твердо сказала она. – Придется подождать, когда я получу свою машину, потому что у той, на которой я приехала, на заднем сиденье нет ремня безопасности.
Это было одним из основных требований, на которых настаивала Джессика при покупке новой машины. Если она хочет спокойно ездить с Фредди, без ремня на заднем сиденье никак не обойтись.
– Но не волнуйся, сегодня нам есть чем заняться, – с улыбкой сказала она. – Ты уже завтракал?
Мальчик замотал головой.
– Тогда давай отпустим твоего о… папу на работу, а сами пойдем завтракать, ладно? После завтрака решим, чем нам заняться.
Между тем Грей уже направился в кухню. Войдя за ним, Джессика сразу же обратила внимание на большой деревянный стол, вокруг которого стояло с полдюжины стульев. Стол, как и вся кухня, был явно рассчитан на большую дружную семью, однако сейчас на нем стояла только чашка с кофе и тарелка с недоеденным тостом.
Почему-то при виде этой одинокой чашки у Джессики защемило сердце. Можно ли винить Грея Харди в нелюбви к женскому полу? Очевидно, когда он женился на матери Фредерика, он ее любил, мечтал делить с ней радости и трудности совместной жизни, создать настоящую семью, жена же сначала стала изменять ему, а потом и ушла, забрав с собой ребенка.
Как только Грей поставил Фредди на пол, мальчик тут же переместился поближе к Джессике.
– Я заказал вам дополнительный комплект ключей от дома.
Когда Грей достал ключи из кармана и передал Джессике, он случайно дотронулся до ее запястья. Девушка быстро отдернула руку. В том месте, где Грей коснулся ее кожи, возникло странное покалывание, и от него по всей руке распространилось тепло.
– Я рассчитываю вернуться к шести, – сказал Грей и нахмурился. Очевидно, мысли его были уже далеко.
Джессика поддалась мгновенной слабости и подумала: а что было бы, если бы они были мужем и женой, а Фредди – их сыном? Ограничился бы Грей перед уходом коротким поцелуем в щеку и вежливым обещанием не задерживаться? А может, в уединении своего дома он не стал бы сдерживать природную чувственность, на которую намекала чуть более пухлая, чем верхняя, нижняя губа? Был бы его прощальный поцелуй долгим и нежным, содержал бы в себе обещание настоящей близости вечером, когда они останутся наедине? Таким, что помнился бы ей весь день, до самого его возвращения?
Джессика вздрогнула, чувствуя, что ее тело уже самым постыдным образом откликнулось на эротические фантазии. Рядом с ней Грей потянулся за чашкой и поморщился: кофе совсем остыл. Оставив на столе недопитую чашку и недоеденный тост, он встал. У двери Грей на мгновение замешкался, глядя на Фредди. Джессика мысленно умоляла его хоть чем-то проявить свою нежность, но он не сделал ни единого движения навстречу сыну и лишь строго сказал:
– Ну, Фредерик, веди себя как следует.
С этими словами Грей ушел. Вскоре хлопнула входная дверь.
– Джессика, я хочу есть.
Глядя снизу вверх, Фредди потянул ее за рукав. Джессика улыбнулась и спросила, что бы он хотел съесть на завтрак. Почему-то она только сейчас заметила, что рот у мальчика в точности как у отца.
7
Прошла неделя. Хотя у Джессики быстро установились прекрасные отношения с Фредди, ее тревожило, что в отношениях мальчика с отцом не отмечалось никакого прогресса. Да его и не могло быть, потому что Фредди видел отца слишком редко. Несколько раз Грей возвращался позже, чем рассчитывал, но в таких случаях всегда звонил предупредить, что задержится, и попросить Джессику побыть с Фредди. В эти дни она укладывала мальчика спать и читала на ночь сказку.
Джессика чувствовала, что Грея раздражает ее отказ поселиться в доме, но оставалась тверда в своем решении. Достаточно того, что каждое утро, когда Грей, еще без пиджака, торопливо глотал на ходу почти остывший кофе (по-видимому, это был весь его завтрак), она с болезненной остротой ощущала его присутствие и лишний раз убеждалась, что слишком уязвима перед его мужественностью, чтобы поселиться в его доме. Джессика и сама не знала, чем вызвана ее реакция. Она никогда не считала себя слишком чувственной женщиной и не подозревала, что может испытывать такие острые приступы примитивного, чисто физического желания, к тому же Грей не давал ей ни малейшего повода.
В чем дело? – не раз спрашивала себя Джессика. Неужто я влюбилась в Грея Харди? В моем-то возрасте? Влюбляться с первого взгляда – удел юных, с возрастом и опытом приходит понимание, что настоящая любовь рождается постепенно и порой в муках, что любовь – растение, нуждающееся в тщательном уходе.
И все же, все же… ее чувства к Грею были глубже, чем просто сексуальное влечение и восхищение недоступным красавцем-суперменом, которому воображение приписывает уйму несуществующих достоинств. По утрам, когда Джессика видела, как Грей морщится, глотая остывший кофе, или замечала, что Фредди отворачивается от отца, сердце ее обливалось кровью. По вечерам, когда Грей возвращался с работы, ей страстно хотелось его успокоить, переложить на свои плечи часть его забот, обнять его так же, как она обнимала Фредерика, и излить на него свою нежность. Но Грей может откликнуться, и его ответные слова или действия немедленно спровоцируют у Джессики физическую реакцию, и тогда ее тщательно скрываемое и подавляемое влечение, которое так смущало и мучило ее, вырвется наружу.
Нет, это не влюбленность, поняла Джессика. Эта сложная и тревожащая смесь эмоций и желаний и есть самая настоящая любовь.
Здравый смысл подсказывал Джессике, что она не имеет права на любовь, да это и бессмысленно, но чувство вопреки всему росло и крепло в ее душе. Но как она могла полюбить Грея, если он во многих смыслах по-прежнему оставался для нее незнакомцем? Проводя много времени в его доме, Джессика достаточно узнала о его жизни, но это были лишь разные домашние мелочи.
Например, она узнала, что Грей не имеет представления о размерах, и, хотя он сразу же купил сыну полный комплект одежды взамен той, из которой мальчик стремительно вырастал, ни одна из вещей не была Фредди точно впору да и не годилась для ребенка, живущего в деревенском доме с большим садом. Фредди нужны были не те унылые, старомодные вещи, которые Джессика только и находила в его шкафу, а простая, но прочная одежда для улицы: футболки, джинсы, шорты, спортивные костюмы.
Мальчику нужна мать, признавала Джессика, но всячески старалась, чтобы он ради своего же блага не воспринимал ее в этом качестве. Фредди был еще мал, но она, как взрослый человек, понимала (по крайней мере, теоретически), что если они слишком привяжутся друг к другу, то оба будут очень страдать, когда придет пора расставаться.