Поместье лорда располагалось не очень далеко от небольшого городка под названием Эйштра, на пологом, но довльно высоком холме, часть которого занимал старый лес и охотничьи угодья лорда, а другую часть – поля, принадлежавшие городу. Дорога, что была проложена сквозь поля, была добротной и наезженной, маги по заказу лорда укрепили ее еще пару сотен лет назад.
Сам городок тоже выглядел ухоженным и прелестным, в нем тихо текла своя провинциальная жизнь, свои взлеты и падения – никто не боялся соседства с вампирским гнездом – считалось, что плюсы от покровительства лорда вампиров перевешивают минусы.
Интересно, если вампир станет буйнопомешанным убийцей, насколько большим минусом это будет считаться? – подумала ведьма и хмыкнула себе под нос. От ее домика поместье вампиров не было видно – дорожка, что вела в ее сторону от города, проходила за склоном холма – и Лилль знала, что расстояние до гнезда было примерно равным дороге до города – но никогда не проверяла. Ведьмы к вампирам в пасть никогда не лезут, это же чистой воды самоубийство.
Падкие на чужие эмоции вампиры, особенно молодые, любили покуражиться за счет ближайших соседей, и иногда бывало так, что кураж их выходил далеко за рамки приличного, пристойного и вообще терпимого. Ходили истории про то, как в бешенстве вампиры вырезали полгорода где-нибудь в Хамтене, или устроили свальную оргию на пять сотен человек посреди Ковальда, в редких случаях могли и просто поубивать всех вокруг. Конечно, подобное случалось крайне редко, Высший Совет очень быстро устранял сорвавшегося с катушек – но погибших было не вернуть. Да и понятное дело, что пожаловаться в Совет было в таком случае некому.
Лилль находила местного лорда весьма странным для вампира. Подозрительно радушно он вел себя с ней, заглядывая на огонек каждую неделю и обсуждая последние местные и имперские новости. Чаю она ему не предлагала, понятно было, что вампир у ведьмы из рук ничего не возьмет, и не станет ни пить ни есть. Поэтому они просто беседовали. Иногда на террасе перед садом Лилль, любуясь видами, а если погода была плохая – то в гостиной. Лорд мог принести имперскую газету, если новости, по его мнению, заслуживали внимания и обсуждения с Лилль.
После довольно бурного знакомства между хозяином местных земель и ведьмой установилось хрупкое равновесие. Если бы речь шла о демоне, маге или оборотне, то Лилль была бы уверена, что лорд взял ее под свою защиту – навещал, оказывал внимание, приставил охрану.
Однако для вампиров подобное поведение было совершенно нехарактерно, тем более, в отношении ведьмы. Нонсенс.
Ведьма вздохнула, и отправилась в дом. Мартьен с ужасом подумал, что она всё же откажется, но через 10 минут госпожа Лилль переоделась и вышла, замкнув за собой защитный контур вокруг домика – вампира опалило охранной магией и он отшатнулся от забора, окружавшего дом. Ведьма подошла к нему и остановилась в ожидании. Парень сообразил, что она ждет от него клятвы непричинения вреда. Он начал произносить давно заученные слова, но Лилль его прервала:
- мне нужна от тебя Большая Клятва, пожизненная.
Мартьен, остановившись на полуслове, замер – он-то собирался принести малую клятву, ограниченную во времени – ну мало ли как жизнь дальше повернется, от ведьм много чего можно ожидать. Давать в руки какой-то мелкой ведьмочке такую защиту от себя и своих замыслов в его планы не входило. Он надеялся, что как только ведьма поможет успокоить лорда, он с ней разберется сам, и его поступок никем не будет замечен. Пожизненную же клятву не скроешь и следы не заметешь.
По лицу девушки было заметно, что она прекрасно понимает ход его размышлений – весь ее вид говорил о том, что она не собирается отказываться от своих условий и готова ждать, пока он не согласится.
Мартьен в панике заметался мысленно – непонятно было, что хуже. Когда он покидал поместье, лорд был явно не в себе и молодому вампиру было ясно, что Рейдесс готов прямо сейчас проредить свое гнездо, выпалывая виновников своего плохого настроения, как сорняки. Однако давать ведьме оружие против себя – тоже опасно.
Решив, что надо решать проблемы по мере их поступления, а проблема гнева лорда явно стоит острее, Мартьен склонил голову, признавая поражение. Большая клятва была принесена.