- Я принимаю вас под свою опеку… – Артем взял порезал свою руку о Затмение, а затем положил ее на эфес меча старого друга, тоже выполненный в форме креста, вписанного в круг. Кровь, в которой мелькало черное пламя, заструилась по клинку, пока не смешалась с кровью Крестоносца.
В тот же миг мужчину вздернуло в воздух вместе с его оружием, окутав пламенем. Последнее, что увидел перед этим Артем – яростный алый свет из глаз Крестоносца.
Сколько это длилось – сложно сказать. Но вот пламя развеялось и на крышу медленно ступил Александр… или уже не он?
В руке, вместо меча, было копье с широким, мечеподобным лезвием. Сразу под ним – знакомый крест, вписанный в круг, затем – металлическое древко. Тело было заковано в отливающие алым черненные латы, на лбу, под челкой чуть светилась алая отметина, похожая на крест, от основания которого поднимается пламя, на скулах появились пламевидные татуировки, тоже еще чуть светящиеся. Но главным было не это… медленно распахнулись три пары могучих ангельских крыльев, кромки перьев которых блеснули остротой.
- Располагай мной… – Произнес знакомый голос, когда Крестоносец вновь преклонил колено, теперь уже гораздо медленнее и с искренним почтением.
Глава 23. Стихийное столкновение.
Пятнадцатый ход
Сложно себе представить, но у Демиургов тоже есть работа. Не очень понятная может быть простому обывателю вампирского сообщества, но определённо – не лёгкая. В первую очередь, любой Демиург выступает для своих последователей своеобразной батарейкой, накопителем сил и их преобразователем.
Вампиры, которые в течение нескольких веков регистрировали постоянный упадок магических сил, ещё этого в массе своей не заметили, но ситуация изменилась. Голод стал более послушным, не так сильно влиял на сознание вампира. Но что было гораздо более интересным – в мир стала возвращаться магия. И те древние заклинания, которые перестали действовать лет триста-четыреста назад окончательно, начали пробуждаться от древнего сна.
Общество Ночи ждало большие перемены. Её саму – сплошная головная боль.
Потому что Ночь была ещё и утешателем, и трактователем, и подсказчиком. А уж число вампиров, которые ругались её именем и благословляли – давно зашкалило за все разумные и неразумные тоже пределы. Кого-то из призывающих надо было осчастливить явлением, кого-то видением, кого-то случайной встречей. И всё ради того, чтобы мало-помалу начать выправлять баланс между людьми и вампирами, который был нарушен сразу же после того, как леди Ночь уснула в своей обители.
Иногда работа была достаточно рутинной, и Ната могла подремать в алтарной, отправив путешествовать по миру своё сознание. Иногда приходилось впрягаться в лямку и, выбрав одно из своих разнообразных тел, двигаться решать проблемы самостоятельно, ликвидируя последствия когда чужого любопытства, когда чужой глупости.
Самой нелюбимой частью в работе Ночи для неё были жаркие воззвания, когда вампир просил, а чего хотел – сам не знал. Если бы дело касалось людей, решение проблемы было бы на поверхности – к психиатру, психологу и никаких бед. А вот что делать в таком случае с вампирами – было для Наты загадкой.
Вот иногда и приходилось то спасать вампира, который боясь высоты, обнимался со шпилем Эйфелевой башни, то вытаскивать из ванны не умеющую плавать вампирессу, то вправлять мозги рыдающей по любимой собачке вампирессе-блондинке.
Жизнь казалась сумасшедшей, с какой стороны на неё не посмотри.
Именно поэтому больше всего Ната ценила покой башни мужа, где зов страждущих до неё просто не долетал. Без защиты и наставления детей своих она не оставляла. Несколько сгустков силы занимались тем, что делала Ната, следуя определённым наставлениям. А Ночь в часы отдыха занималась тем, что отслеживала только тревожные сигналы.
В такие минуты девушка занимала спальню или библиотеку и старательно избегала чужого внимания. Впрочем, у демонов была куча своих забот, поэтому, даже выходя в основной особняк, Ночь по-прежнему оставалась просто Натой. Не величественным Демиургом, а женой главного мага клана, которой не возбранялось предложить помощь, что изумляло неимоверно Ночь. А ещё – подкормить, этим страдали повара клана, ибо Ната всё время им казалось худенькой и прозрачной. Впрочем, как и почти все вампирессы.
Когда выпадали редкие минуты внепланового отдыха, Ната отправлялась к Дёму. Потому что не могла от него оторваться. Потому что не могла себе представить как жила раньше без него. И хотела видеть его, не прикасаться, не обнимать, не разговаривать, не мешать – хотя бы просто видеть. Наблюдать со стороны, пытаясь понять.