***
— Поттер, что вы копаетесь с картой? — зло прошипел Северус, гневно сверля затылок Гарри. — Прошло уже двое суток. След аппарации, если он был, давно утерян.
Гарри выпрямился и размял затекшую шею.
— Аврорат делает все возможное, — устало ответил он. — Мы уже опросили всех, кто мог услышать или увидеть хоть что-то. Но никто ничего не знает.
— Так почему бы вам не воспользоваться единственным способом, который может ускорить поиски или привести нас прямиком к ней?
Гарри вздохнул и, сняв очки, потер покрасневшие от недосыпания глаза.
— Потому что он связан с темной магией, — спокойно, словно маленькому капризничающему ребенку, объяснил он в который раз. — Вы же помните, на каких условиях вас не бросили в Азкабан вместе с другими Упивающимися смертью? Никакой магии крови, никаких зелий с запрещенными ингредиентами и опять же никакой крови в зельях. Даже собственной, — поспешил добавить Гарри, опережая дальнейший аргумент Снейпа.
— Это все чушь, — яростно произнес Северус.
Гарри снова надел очки и, глядя на то, как он нервно меряет шагами кабинет, сказал, пожимая плечами:
— Может и чушь. Но помните, что вы здесь не один, кому дорога́ Гермиона.
Северус остановился и, резко развернувшись, процедил:
— Так дорога́, что вы не вспоминали о ней несколько лет, напрочь вычеркнув ее из своей жизни только лишь за то, что она, возможно, впервые сделала выбор не в вашу пользу.
Он прищурился и самодовольно ухмыльнулся, сложив руки на груди и смотря, как Гарри, вскочив со стула, открывает и закрывает рот, словно выброшенный на берег карась.
В эту минуту небольшое пространство захламленного свитками и папками кабинета озарилось ярким серебристым свечением, и материализовавшаяся лошадь голосом Джиневры Поттер скомандовала:
— Гарри, ну где ты? Ужин стынет. Живо домой!
Патронус рассеялся, а Гарри все стоял и смотрел на то место, где только что была лошадь. Выглядел он несколько сконфуженным.
— Я должен идти, — проговорил он и схватил со спинки стула аврорскую мантию.
— Что значит «идти»? Вы в своем уме, Поттер?
— Мистер Снейп, мы все сейчас на взводе. Но еще одна бессонная ночь не даст никаких результатов. Нам нужно успокоиться.
— Пирог с патокой может подождать! — рявкнул Северус.
— Вы сами-то когда в последний раз ели? — обиженно буркнул Гарри, чувствуя, как желудок свело при упоминании любимого лакомства.
— Это неважно. Все неважно до тех пор, пока я сам лично не удостоверюсь, что Гермиона в безопасности, что ее жизни ничего не угрожает. А вы можете делать что хотите. — С этими словами Северус направился к выходу. — А когда вам надоест сидеть под заботливым крылом миссис Поттер, — при этом он презрительно скривился, — и вы вдруг решите заняться делом, не говорите, что я вас не предупреждал. Возможно, времени осталось совсем немного, — под конец его голос стал совсем тихим, он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью напоследок.
От резкого звука Гарри поморщился. Стучащая в висках словно молоточками головная боль вновь дала о себе знать с новой силой. Выскочив в коридор сразу за Снейпом, он огляделся, но того уже и след простыл. Гарри медленно побрел к лифту и задумался, нехотя признаваясь самому себе, что в словах Снейпа была львиная доля истины. Он и сам не понимал, из-за чего прекратил общение с Гермионой. Ее уход из школы авроров Гарри воспринял абсолютно спокойно, ведь он и сам видел, что ей там не место. Разрыв отношений с Роном тоже был вполне ожидаем, и даже хорошо, что он произошел всего лишь через год их отношений, а не спустя несколько лет семейной жизни. Неизвестно, во что могли перерасти их каждодневные скандалы, на которые почему-то закрывали глаза Молли и Артур. Честно признаться, он и сам никогда особо не вникал в их суть, но не мог так же, как и они, делать вид, что ничего не происходит.
Он вспомнил, как незадолго до того, как Гермиона покинула Нору, они прогуливались вечерами по окрестностям, как он рассказывал какие-то забавные глупости только бы отвлечь ее от тяжелых дум. Казалось, они понимали друг друга даже без слов, паузы в разговорах, которые инициировал и поддерживал чаще всего сам Гарри, вовсе не были неловкими или напряженными. Наоборот, они были уютными. Это были те моменты, о которых принято говорить: «единение душ». Когда же все успело так круто поменяться? Когда они стали друг другу настолько чужими? И это после всего, через что они прошли вместе. Поначалу он думал над этим очень часто. Но потом все его мысли и чувства полностью сосредоточились на Джинни, словно кто-то невидимой рукой щелкнул переключатель, и все остальное в его жизни, включая друзей и работу, о которой он грезил с детства, стало вдруг несущественным. И самое странное, что он совершенно не испытывал никаких угрызений совести, не скучал и вспоминал лишь самые неприглядные моменты из прошлого, будто другие воспоминания спрятались в густом тумане, застелившем его разум пеленой. Временами эта пелена немного рассеивалась, вот как сейчас, и тогда Гарри казалось, что он вновь становился самим собой. Но потом он приходил домой, где его ждал теплый ужин, и все возвращалось: никаких тяжелых мыслей, тоски по людям, что некогда были ему дороги, — ничего. Только Джинни.
А с тех пор, как они узнали о том, что она не может забеременеть, все только усугубилось. Все эти походы к целителям в Мунго, поиски новых методов лечения; они даже наведывались к какой-то старой колдунье, жившей в отшельничестве в горах Шотландии. Ее нашла Молли и настоятельно рекомендовала посетить, ссылаясь на то, что в жилах старухи течет самая древнейшая магия, способная исцелить от любого недуга. Однако Гарри подозревал, что колдунья попросту варит запрещенные в Магической Британии зелья, используя для этого не самые светлые методы. Как бы то ни было, это тоже не дало никаких результатов. Джинни, подогреваемая чрезмерной напористостью матери, все больше замыкалась в себе. И в какой-то момент из веселой дерзкой девчонки, способной любому дать отпор, той, кого Гарри полюбил всей душой, превратилась в тень самой себя. Она стала молчаливой и хмурой, часто он заставал ее в слезах, а все попытки завести разговор неизменно заканчивались скандалами. Гарри делал все от него зависящее, чтобы помочь ей пережить этот нелегкий для них период, изо всех сил пытался не дать ей упасть в пучину отчаяния и не терять надежды. Именно тогда он и отдалился от Гермионы. Но в то время это казалось таким естественным, что он не придал этому большого значения, думая, что, когда все разрешится, их редкие встречи возобновятся. Но со временем потребность в ком-то, кроме Джинни, пропала. Ему вполне хватало ее общества и семейных обедов в Норе по выходным, хотя первое время они были для него пыткой. Ведь какой-нибудь неосторожный разговор неизменно приводил к совместным воспоминаниям, а они, в свою очередь, к Гермионе. Ни Молли, ни Джинни так и не смогли смириться с тем, что она оставила Рона, хотя сам виновник достаточно быстро нашел ей замену, а потом еще и еще, говоря, что пока не готов к семейной жизни.
Поэтому так или иначе, но все подобные беседы заканчивались в итоге одинаково: Молли утирала слезы и причитала о том, что Гермиона еще пожалеет, что так с ними обошлась, а Джинни, утешая мать, злобно вторила той, что час расплаты близок. Поначалу ему были крайне неприятны все эти разговоры, и он часто достаточно резко пытался их пресечь. Но со временем они перестали его трогать. Совсем. Он думал, что все дело в привычке. Повторяющееся из раза в раз уже не трогало так, как раньше. Это как старые воспоминания, которые в прошлом приносили боль, но затем становились тусклее и уже не мешали жить, как прежде, а вызванные ими чувства притуплялись.
Но сегодня, когда Снейп всколыхнул в нем былые эмоции, внутри ничего не откликнулось. Пустота. И впервые Гарри задумался о том, насколько это было странным. Он спрашивал себя, почему это произошло. Но ответа не находил.
Так, погруженный в размышления, Гарри спустился в уже опустевший атриум Министерства магии и побрел к камину. Обычно он предпочитал аппарировать на крыльцо дома из какого-нибудь безлюдного проулка, но сегодня чувствовал, что слишком устал, и боялся, что не сумеет сосредоточиться. И немудрено, ведь за поисками подруги, которые, к сожалению, так и не дали результатов, прошло без малого двое суток.