При виде нормальной еды Юра почувствовал зверский аппетит, тут же начиная есть. Кажется, в больнице он похудел ещё сильнее, и от наблюдения за его скулами и ключицами могло стать больно. Синяки под глазами проходили очень медленно, а на голове красовался длинный шрам. Парень знал, что Макс не ест сладкое, поэтому не придал значения его уходу, приступая к торту. В отличие от одноклассника, Журавлёв очень любил сладости, и пока его хороший метаболизм работал, мог себе позволить употреблять его в любом количестве. Удивительно, но у десятиклассника даже не появлялись прыщи. Съев два кусочка торта с чаем, мальчик отметил про себя, что Макс уже достаточно долго сидит в ванной, и, не желая, чтобы друг чувствовал себя лишним, отправился за ним.
- Эй, - Юра постучался в дверь. - Ты в порядке? Мне, кстати, нравится твоя рубашка. Тебе идет.
Макс открывает дверь и чуть не врезается в одноклассника, сразу же отпрыгивая назад, уж кого-кого, а Юру с ног сбивать не хотелось, за это время у Зорина выработалось какое-то безмерно бережное отношение к парню.
— Да, все нормально, — не особо убедительно отвечает он, присаживаясь на край ванны. — Просто непривычно всё это видеть, кажется, я тоже уже привык к больнице, представляю, каково тебе.
Он не знает, как ответить на комплимент про рубашку, но ему приятно. Зорин редко носил подобное, потому такие слова даже приободряли, возможно, они же заставят его не убирать вещь на дальнюю полку после этой встречи.
— Непривычно быть здесь вот так, — он печально улыбается, проводя рукой по русым волосам, зачёсывая пряди назад.
Юра немного отшатывается назад, когда дверь едва не ударяется об него, но не обращает на это внимания. Он присаживается рядом с другом.
- А я очень рад, что вы с Андреем пришли ко мне, - честно признаётся парень, слабо улыбаясь. - И я очень рад снова оказаться дома. Мне так надоело лежать в этой палате. Ты, наверно, не поверишь, но даже чуть-чуть в школу хочется. Но это до тех пор, пока я не вспоминаю Елизавету Евгеньевну и наших одноклассников.
Юноша усмехается и по нему заметно, что он на самом деле в хорошем расположении духа и не чувствует сейчас себя как-то некомфортно, находясь рядом с Максимом в собственной ванной, даже в таком замкнутом пространстве. Видимо, он уже слишком устал все время нервничать.
— Да ты с ума сошёл в этой больнице, — усмехается Зорин. — В школу ему хочется. Через неделю переспрошу тебя, чтобы убедиться в здравости твоего рассудка.
Он слабо улыбается и опускает взгляд на собственные руки. Зорин случайно прикасается своим плечом к плечу Юры, но не отодвигается, его это никак не смущает.
— Я тоже рад, что все это закончилось. Что ты жив и идёшь на поправку, — Максим говорит это тихо, явно не желая, чтобы остальные слышали его. За эти несколько недель он многое пытался решить для себя и обдумать, но пока что всё выглядело так смутно, что Зорин решил просто отсидеться, дождаться, пока будни вернутся в норму, а уже потом разбираться со всеми проблемами. Сейчас нужно было постараться не портить всем день своим хмурым лицом.
Журавлев негромко смеется, но резко замолкает, улыбаясь, так как пострадавшие рёбра всё ещё болят. Парень так отвык от собственного смеха, что он кажется Юре чужим, пока немного сдавленным.
- Спасибо большое, что навещал меня всё это время, - юноше было приятно, но одновременно неловко за то, что Максим так переживал за его состояние, и он старался выразить хоть какую-то благодарность. Слабо толкнув плечом приятеля, брюнет одарил Зорина своей улыбкой. - Не хочешь на ночь остаться?
Предложение Юры окончательно вводит Зорина в заблуждение, почему-то именно в тот момент он вспоминает их последний разговор перед всем этим ужасом. Он помнит, как Журавлёв говорит, что не может дружить с ним, как равнодушно смотрит на Макса и просит уйти.
— Да, я не против, — он отвечает спокойно, хотя внутри всё перевернулось с ног на голову.
Он не смог сдержать улыбку и поднялся на ноги, но вместо того, чтобы просто выйти, протянул руку Юре.
— Пойдём, а то нас потеряют, — он хотел помочь другу встать, может быть, парня и выписали, а болеть всё будет долго, и Зорин это знал. Кроме того, с тех пор как он тогда обнял Журавлёва в больнице, Максим ни раз задумывался о том, что ему приятно устанавливать хотя бы кратковременный физический контакт с парнем, это был своего рода знак, что тот не злится, не обижается и чувствует себя комфортно рядом с Максом.
Юра с готовностью подал руку другу, после чего поднялся на ноги, безумно радуясь тому, что парень согласился остаться у них на ночь. Это была не просто дружеская ночёвка, а знак, что всё становится, как раньше, и Макс снова готов сблизиться с одноклассником. А кроме настоящей дружбы брюнету сейчас не нужно было ничего, тем более, напоминание о том, что он дефективен и ненормален. Журавлёв знал, что это неправда, но подобное ощущение вжилось ему в подсознание, с чем юноша боролся в последнее время, читая статьи о ЛГБТ-людях и различных исследованиях и постепенно убеждал себя в том, что имеет такие же права, как все остальные.
Вернувшись за стол, Юра съел ещё один кусочек торта, после чего произнес:
- Последний явно был лишним. Я, наверно, не буду есть торты больше никогда.
- А как же в день рождения? - рассмеялась мама, ее глаза светились счастьем, когда она смотрела на своего сына. В поведении женщины явно что-то изменилось, когда она поняла, что могла потерять своего мальчика, и десятиклассник не мог привыкнуть к данным переменам.
- Разве что только в день рождения, - пробубнил молодой человек, смотря в тарелку. - Мам, сегодня Макс переночует у нас, ладно?
Журавлёв задал вопрос, чтобы не быть слишком грубым. На самом деле он уже всё решил, и Зорин остался бы у мальчика, даже если бы мама была против.
- Конечно. Пусть остается. Я как раз сегодня в ночную смену иду. Тебе хоть будет не так одиноко, - оказалось, что Татьяне Васильевне было даже проще от того, что Максим будет ночевать у них. Ей стало спокойнее оставлять своего сына в первую ночь после выписки. Женщина знала, что за Юрой будет присмотр, если что-то всё же случится.
Макс переглянулся с Андреем. Неизвестно, как эту новость воспринял Дубников, но что-то подсказывало Зорину, что их перемирие может постепенно заканчиваться. Разумеется, сейчас они дружно сидели за столом, распивали чай, обсуждали учителей, одноклассников и грядущее лето, но всё же осадок был. Хотя, возможно, Максим просто не умел отпускать прошлое и зацикливался на негативных моментах.
Они просидели так до вечера, даже успели посмотреть несколько видео на Youtube, прям как типичная компашка друзей из сериала про подростков. Позже Андрей ушёл, и ребята остались вдвоём, от чего в комнате сразу стало тише. Макс сидел на полу у дивана, ожидая, пока Дубникова проводят, думая о том, что он совершенно выпал из реальности за эти недели: никуда не ходил, кроме больницы и школы, ни с кем не общался, диалогов во Вконтакте было так много, что он даже не пытался начать их проверять.
Стоило Юре вернуться, как Макс убрал телефон в сторону, устремляя свой взгляд на друга.
— Чем хочешь заняться?
Несмотря на то, что характер Зорина являлся для Андрея чем-то непонятным, парень уже не был настроен так враждебно, радуясь, что у друга появились хоть какая-то поддержка и отдушина. И хоть Дубников все ещё переживал по поводу чувств брюнета, он понимал, что если парень хочет находиться рядом с Максом, значит, так и должно быть. Уходя, юноша даже кивнул на прощание своему однокласснику, хоть тот никак не отреагировал.