— Смотри, это Лебедь. Выглядит, как крест, четыре яркие звезды. Его редко так хорошо видно.
Он не то чтобы хорошо знал звёзды, а вот отец мог всё небо разложить на легенды и мифы, назвать самые известные и крупные созвездия. Максим мало что помнил, но сделать вид, что он хорош в астрономии мог, хотя Юра бы не удивил его, если бы тоже знал это созвездие.
Неопределённая интонация немного расстроила юношу. Либо Макс не знал, какие у него планы были на лето, либо не был уверен в том, что они с одноклассником смогут продолжить дружбу или даже вовсе общение. И от последнего стало неприятно на душе, но Юра никак не дал об этом знать, потому что Зорин не был виноват в том, что не мог знать наверняка, какими будут отношения между парнями летом, поэтому брюнет сейчас завороженно смотрит на звезды, следя за рукой друга, слегка приоткрывая рот от восхищения.
- А я знаю только Большую и Малую Медведиц, - тихо рассмеялся Журавлёв, продолжая смотреть на усыпанное небо. - Я люблю просто смотреть на звёзды.
— Вон там совсем крохотная Лира, одна из её звезд, кажется, входит в Большой Треугольник, но я не уверен, — Макс продолжает рассказывать и изредка бросает взгляд на одноклассника.
Зорин уже привык к его бритой голове и шраму, а вот улыбка казалась непривычной, так часто он давно её не видел. Не хотелось портить момент, наверное, его даже можно было назвать романтичным, если бы они были в других условиях. Так или иначе, Макс ощущал себя странно, словно сама Вселенная намекала ему на то, что в таких ситуациях просто противозаконно сидеть так далеко от Юры, но он был непоколебим.
— Юр, я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, — тихо начинает Макс, опуская руку и оставляя звездное небо в покое. — Разумеется, если ты захочешь. Если нет, то я пойму и забьем, хорошо? — он слабо улыбается, смотря на друга. — Я хотел бы поговорить о том, что случилось до всего этого. Между тобой и мной.
Юноша продолжал с интересом слушать рассказы Макса о созвездиях. На самом деле ему просто нравилось слышать голос одноклассника, но открытие для себя новых созвездий тоже было приятным бонусом. Брюнет уже отвык чувствовать себя так спокойно и беззаботно, но у Зорина получилось вернуть эти прекрасные ощущения, хоть и неспециально. Парню можно было просто находиться рядом, чтобы Юра мог чувствовать себя счастливым.
Вопрос друга резко вывел Журавлёва из этого состояния. Мальчик не любил вспоминать ту ночь, хоть и вечер, предшествующий ей, был самым счастливым в его жизни, однако мысли об этом уже не вызывали страх или стыд. Просто лёгкую печаль. Максим не был виноват в том, что ему нравились девочки, а Юра не был виноват в том, что влюбился в своего одноклассника.
- Я не против, - молодой человек посмотрел прямо в глаза приятеля, он уже не улыбался, но и не печалился слишком явно. - Но ты ведь и так все знаешь.
Макс даже не сдержал удивленной ухмылки, здорово, что Юра всё и так знал, а вот Зорин совершенно ничего не знал, мог только гадать и строить теории, поэтому последняя реплика одноклассника вызвала некое легкое раздражение, которое не отразилось на его лице.
Максим несильно опускает голову, смотря на свои руки, которые тут же сплелись в замок, кажется, он постепенно начинал нервничать, но пока что неплохо держал лицо.
— Я уже говорил, что не думал тебя обидеть и прочее, но это не так важно, ведь ты не хотел общаться не из-за обиды…Ты сказал, что мы не можем дружить, и я подумал, что тебе просто было мерзко из-за моего поступка. А позже Андрей сказал, что я идиот, ведь ты в меня был влюблен, а я не замечал.
Он говорил спокойно, но всё же в голосе можно было почувствовать неуверенность, Макс старался казаться холодным и беспристрастным, но тема вызывала у него крайне бурные эмоции, поэтому делать это было куда сложнее. Может быть, именно поэтому голова его была опущена вниз, чтобы Журавлёв не мог видеть его мимику и взгляд.
— А теперь всё вроде как нормально, наверное, даже лучше, чем было. Означает ли это, что…ну, я больше тебе не интересен, не как друг, знаешь, а как парень?— он тормозит перед каждым словом, явно пытаясь подобрать верные формулировки.
Парень немного хмурился, внимательно смотря на лицо друга и пытаясь понять, к чему тот ведёт. Услышав последнее предложение, Юра хмыкнул в свою очередь, задумываясь, над тем, что он чувствует по отношению к Зорину после того, что произошло, и почему приятелю так важно это знать. Не найдя никаких логических объяснений для второго вопроса, брюнет немного разобрался с первым. После избиения мальчик чувствовал себя противно и не желал больше являться тем, кем являлся. Постепенно приходя в себя, он не мог отделаться от мысли, что неправильный, хоть рациональная часть разума прекрасно понимала, что это не так. Но повлияло ли это как-то на его чувства к Максиму? Нет. Журавлёв всё так же любил своего приятеля, просто научившись игнорировать то, что происходит внутри.
- За кого ты меня принимаешь? - на лице появилась слабая улыбка. Юноша, в отличие от Макса, смотрел прямо на парня, но не мог понять его эмоции, что в принципе не удивляло. - Я не романтичный болван-подросток, который может так просто влюбиться. И так быстро… Перестать любить. Поэтому я все еще, - долгая пауза. Юра решает, какие слова ему стоит использовать, но говорить три заветных слова, будучи уверенным, что чувства невзаимны, парень не хотел, поэтому просто произнес: - Делаю это. Это зависит не от меня. И рано или поздно это пройдет. Любое чувство без подпитки умирает, тем более, что моё родилось буквально в пустыне. Ты главное - не давай повода.
Снова улыбка, словно все это было не серьезным разговором, а дружеской беседой о грустной, но забавной книге. Юра считал, что драматизм в этом деле ни к чему. Юноша уже устал выворачивать себя, пытаясь добраться до глубин. К тому же, Максим понимал его и таким образом.
Значит, всё ещё в силе. От чего-то Максим не смог сдержать лёгкую улыбку, услышав это. Словно если бы он услышал обратное, то был расстроен. Парень сам не мог понять, почему для него это важно. Разве это не плохо, радоваться тому, что кто-то в тебя влюблён, а ты считаешь его лишь другом? Возможно, виной было бесконечное желание Зорина быть популярным, только вот бесконечные влюблённые школьницы вызывали у него отвращение, но не Юра…это было нечто иное.
Он поднимает голову и смотрит на одноклассника с той же улыбкой, в ней есть нечто тёплое и нежное, но немного неуверенное.
— Поводов для чего? — он цепляется за фразу Журавлева и жаждет услышать ответ, как будто в нём будет нечто, что прояснит его внутреннюю путаницу.
Парень не понимает, почему его приятель улыбается. В этой ситуации нет ничего положительного, как для Юры, так и для Макса. Разве приятно знать, что твой друг влюблен в тебя, а ты не можешь ответить взаимностью, даже если и хочешь ему счастья? Разве приятно любить того, кто в связи со своей ориентацией даже не может представить исход, при котором вы можете быть вместе? Ответ на этот вопрос Журавлёв знал. Приятно. Приятно просто смотреть на Зорина, слушать его, находиться рядом и любить. Но от этого чувства нужно как-то избавляться. Ни к чему хорошему это не приведёт, но пока мальчик ничего не мог с этим поделать.
- Поводов для того, чтобы надеяться и продолжать любить тебя, - честно признался юноша.
«Любить тебя». Максим чувствует подобное резкому удару в грудь, невольно он отводит взгляд в сторону крыши.
Разве он давал поводов? Или отказывал? Он ничего не делал, кроме того идиотского поцелуя, воспоминания о котором иногда всплывали в памяти Зорина, но он не понимал, как к ним относится. Одно он знал наверняка – он не испытывал к этому ни отвращения, ни неприязни, это случилось, и Макс ни о чем бы не жалел, если бы не их ссора. Он всё ещё винил себя в произошедшем.