— Я не знаю, о чём ты говоришь, в плане, что считается поводом, — честно выразил непонимание Максим. — Мне вести себя иначе, что у тебя не было повода…для этого? — кажется, он также не мог произнести заветные слова, поэтому избегал их в речи.
С Максимом было сложно. Кажется, он не понимал очевидных вещей. Тот поцелуй и был поводом. Он вскружил голову, перевернул всё нутро, заставил сердце трепыхаться. В таких условиях невозможно забыть, что любишь того, кого целуешь. Абстрагироваться нет никакого шанса. И притупить ощущения тоже.
- Я говорю про поцелуи, Макс, - Юра чувствовал себя так, словно говорил с ребенком. Тяжелый вздох и парень устремляет взгляд на звезды. - Я не против поцелуев, но тогда не рассчитывай на то, что я когда-то смогу разлюбить тебя. Я понимаю, что тоже виноват, что ответил. Но разве я мог не сделать этого? Представь, что тот, к кому ты что-то чувствуешь, целует тебя. Разве у тебя появится возможность забыть о том, что ты так долго игнорируешь?
Зорин и не думал, что это может повториться. Да, ему понравилось, сейчас он осознал это, просто услышав о возможности повторить подобное. От одной этой мысли стало неловко. Разве это в стиле Макса? Дружить с кем-то, но иногда переступать черту для того, чтобы получить удовольствие? Пожалуй, да. Он всегда бегал от серьёзных отношений, менял девушек, как перчатки, не потому что он самовлюбленный идиот, как могли думать многие, а просто потому что он боялся ответственности и серьезных связей с кем-то.
Поступил бы он так с Юрой?
Возможно, чуть раньше – да. Но не сейчас. Он хотел, чтобы Журавлев был счастлив, а такой образ жизни явно не был его розовой мечтой.
— А ты хочешь разлюбить? — голос Макса тихий, в нём появилось что-то мрачное и печальное, но при этом искреннее.
- А ты хочешь, чтобы я продолжал тебя любить? - Юра откровенно удивился вопросу парня, снова переводя взгляд на него. - Это сложно. Мне необязательно, чтобы меня любили в ответ, но я хочу, чтобы мою любовь хотя бы имели возможность принять. Я хочу быть с тем, кого люблю.
Так много производных от слова “любовь” юноша никогда не произносил за один раз. Всё происходящее казалось нереальным. Брюнет так просто рассказывал Максу о том, что происходит в его душе, будто это не он был причиной всего.
- Ты же понимаешь, что я не смогу долго находиться рядом с тобой и при этом любить тебя. Потому что так я сорвусь, и мы снова перестанем общаться, - Журавлёв раскладывал всё по полочкам, словно Максим был маленьким ребенком, не понимающим истин.
Зорин внимательно слушает ответ, и с каждым словом разговор перестает казаться ему лёгким. Он тяжело выдыхает, зачёсывая светлые волосы назад рукой. И зачем надо было начинать всё это? Идиот, испортил вечер.
Он действительно был ребёнком, пускай и не признавал этого, ребёнком, который боится принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия, который сперва делает, а потом думает.
— А что, если… — вот опять, слова произносятся до того, как Зорин успевает хоть что-то взвесить, поэтому он резко тормозит, хочет сказать “А ладно, забей, пойдем смотреть ютуб”, но уже поздно, он не настолько трус, чтобы вот так вот сливаться. Он достает сигарету и начинает крутить её в руках. — Если я не хочу тебя френдзонить?
Глаза юноши широко раскрылись от последнего вопроса. Он откровенно уставился на своего друга, пытаясь прочитать его мысли. Что Макс имеет ввиду? Что он не хочет делать больно парню, держа его во френдзоне? Тогда что он предлагает? Не общаться больше? Наверно, нет, ведь в таком случае десятиклассник не стал бы навещать приятеля в больнице и соглашаться остаться у него на ночь. Значит ли это, что Максим хочет иметь какие-то отношения с Журавлевым, помимо дружеских? Ему нравятся парни? Не может быть. Или может? Всё это пронеслось в голове Юры за считанные секунды. Он не знал, как реагировать. Сердце почему-то снова начинало приятно ныть. Если есть хоть маленький шанс, что юноша может целовать Зорина, касаться его не только как друга, он должен был им воспользоваться. И плевать, что парень к нему чувствует.
- Тогда не френдзонь меня, - произносит Юра тихим голосом, продолжая смотреть на одноклассника и ожидая его ответа как свой смертный приговор.
На крыше воцарилась тишина. Лёгкий весенний ветер легко развивал волосы Макса, а он всё никак не мог оставить в покое бедняжку сигарету. В итоге просто отправил её в пачку.
Зря он все это начал, возможно, он тысячу раз проклянёт себя за это, но от чего-то он был рад ответу Журавлёва.
— Уже поздно, — он прикидывает, что они сидят на крыше явно дольше, чем планировали, а значит, уже давно за полночь.
Зорин встает и подходит ближе к другу, протягивает ему руку, чтобы привычно помочь встать.
Он смотрит на него мягко, как тогда за столом, когда их ничего не тревожило, словно ничего и не было, никакого разговора, откровений и прочего.
— Пойдём, нефрендзонный наш, — он улыбается, от чего-то чувствуя облегчение, но что-то внутри подсказывает, что оно совсем не взаимно.
Юра протягивает руку в ответ, крепко хватаясь за неё, чтобы парень не почувствовал его слабость. Юноша не понимает, что произошло и что значит этот разговор, к каким выводам пришел его одноклассник. Так же не понимает, как ему теперь нужно вести себя с Максимом, но решает не загружать свой мозг очередными размышлениями, а потому просто отпускает ситуацию, направляясь в квартиру. Оказываясь внутри, он быстро разувается и следует к кровати. Очень хочется спать, а рука начинает ныть.
Максим ненадолго задерживается на кухне, ему нужно побыть одному, взвесить всё и понять, чего он хочет на самом деле сейчас. Ему тяжело, тревога не может отпустить его, пускай минут пять назад всё было хорошо. Он переживает за Юру, прокручивает его ответ в голове и пытается понять, было ли это согласием. Так или иначе, рано или поздно всё в жизни заканчивается, а значит, нужно не бояться. Он возвращается в комнату, когда Журавлев уже лежит на диване, как всегда отвернулся, в чем-то он всегда стабилен. Макс ложится рядом и долго молчит, всматриваясь в спину одноклассника, сон никак не приходит к нему, и Зорин знает почему.
Он осторожно пододвигается ближе и кладёт правую руку на бок Юры, приобнимая его, в то время как нос утыкается в бритый затылок, осторожно проводя по нему линию.
Юра слышит, как парень тихо заходит в комнату и ложится рядом, чувствует его тепло, что не может не успокаивать, и готовится отправиться в царство Морфея, как вдруг чужая рука обнимает его, прямо как в ночь его признания. А когда по его затылку проходит нос Максима, заставляя мурашки пробегать по всему телу, парень перестает дышать. Подал ли Зорин подобным образом знак, что теперь приятель вышел из френдзоны? Это не имеет значения. Юноше кажется, что даже если и так, то всё может идти своим чередом, просто мальчики наконец-то могут не спускать всё на тормозах. Желая показать, что он всё понял, брюнет кладет свою руку поверх и удивляется, что та всё же более жилистая, чем его собственная.
- Спокойной ночи, - шепчет Юра, начиная засыпать.
Макс тихо усмехается, обдавая чужую шею тёплым воздухом.
— Доброй, — он говорит это мягко и тепло, словно он вновь немного пьян. Зорин долго не может уснуть, прислушивается к каждому легкому шуму в комнате, особенно, к чужому дыханию. Кажется, Журавлёв уже давно уснул, а он продолжал лежать и думать о чём-то своем.
Ближе к рассвету получается заснуть, от утренней прохлады Макс прижимает Юру к себе чуть сильнее, словно одноклассник - его мягкая игрушка.
Комментарий к Часть 8
TW: селфхарм
Лайтовая и ненапряжная глава. Продолжение вряд ли смогу выложить до сентября (буду в отъезде).