- Физика высосала из меня все жизненные соки. Я постарел сейчас года на два точно. Не понимаю, как тебе может нравиться этот жестокий предмет.
Зорин пожимает чужую руку и встает из-за стола, спеша завалиться на пока что не разложенный диван.
— Она понятная, логичная и про всё, что окружает нас. Про звук и свет, она объясняет столько вещей, которые могли бы показаться магией, если бы мы не знали о физике, — парень смотрит в потолок, задумчиво отвечая на вопрос. — Зато я ничего не понимаю в биологии, особенно когда началась эта тема с генами, ДНК и всё такое, задачи какие-то. Кажется, я остановился на том моменте, когда мы обсуждали эти…хлоропласты! Правильно же сказал? — он приподнимается, смотря на Юру с лёгкой улыбкой.
- Правильно, - одобрительно медленно моргает юноша, продолжая лежать. - Видимо, мы с тобой слишком разные люди. Я бы предпочел думать, что мы живём в магии. Мне больше интересно то, что делает нас теми, кем мы являемся. Как работает наш мозг и чем наш организм отличается от организмов животных. Но по сути мы все лишь набор мышц и костей. А наши личности по одной из теорий - это всего лишь отличия в работе этих мозгов и организмов в целом.
Последние предложения заставили Юру погрустнеть и замолчать, вспоминая о неприятных фактах из детства и о своих особенностях, о которых кроме его мамы и врачей никто не знал.
— Это страшно, — тихо отвечает Зорин, не отрывая взгляда от потолка. — Я стараюсь не думать о таком. Иначе просыпается то самое чувство, как когда смотришь на звёздное небо и начинаешь осознавать свою крохотность и ничтожность для всего мира. Сразу же становится страшно жить. Так же и с мыслями о том, как мы работаем. Что есть психика человека, почему кто-то рождается в счастливой семье, а потом убивает кошек во дворе, а другой, родившись в семье алкоголиков, становится знаменитым учёным. И, самое забавное, если их поменять местами, итог невозможно предугадать. Похоже на глупый эксперимент эволюции.
Макс разговорился, его монолог был спокойным и скорее философским, не требующим конкретных ответов.
Парень устало плетётся к дивану, где садится на свободную сторону, поджимая под себя ноги.
- Психические заболевания - это новая ступень эволюции, - усмехнулся Юра. Он не помнил автора высказывания, если тот вообще существовал, но данная фраза очень нравилась юноше, заставляя чувствовать себя не хуже других, но даже лучше. Помолчав некоторое время, десятиклассник всё же решил поделиться своим страшным секретом: - Знаешь, мне в детстве чуть не поставили аутизм.
Максим приподнимается на локтях, чтобы увидеть выражение лица одноклассника. Он помнил о книге, но почему-то не думал, что она не просто так затерялась в комнате Журавлёва, всё же он интересовался психологией и мог просто так читать о подобном. То, что сказал парень, его не смущало, скорее немного удивило.
— Это, наверное, было тяжело, — Зорин не знает, что ещё сказать, чтобы не натворить глупостей. — Но потом всё изменилось к лучшему, верно? Раз “чуть не поставили”?
Он не знал, хочет ли Юра обсуждать эту тему, но подумал об этом уже после того, как сказал. Светловолосый поднялся и также сел на кровать, чтобы быть ближе к Юре и следить за его состоянием.
— Если что, можем не говорить об этом. Я интереса ради спросил, не более. В плане, это никак не влияет на моё мнение о тебе, ты ведь это не твое детство, — он кратко улыбается.
Юра внимательно следил за реакцией парня, смотря прямо ему в глаза, лицо снова ничего не выражало, лишь глаза казались печальными. Парень долго думал, стоит ли признаться другу в том, что слабо заметно и едва мешает жить, только адаптироваться в обществе. В конце концов юноша решается поведать всё Максу, полностью доверяясь ему, ведь тот хранил и секрет пострашней.
- Мне поставили синдром Аспергера, - Юра выдыхает, закрывая глаза. - Это лайтовая версия аутизма. Из-за этого мне всегда было сложно заводить друзей и понимать эмоции и чувства людей. В детстве я был частым гостем у психолога. А этот синдром стоит в моей истории болезней.
Журавлёв посмотрел на Макса с опущенной головой, слегка опасаясь его реакции, ведь друг-гей - это одно, а друг-гей с отклонениями в психике - это совершенно иной уровень. Парень уже успел пожалеть, что вдруг так внезапно затронул тему своих особенностей, но, видимо, Зорин вызывал слишком сильное доверие у брюнета, заставляя того делиться сокровенным. И Юра верил, что приятель поймёт и это.
Зорин молча слушал одноклассника, он видел, что Юре нелегко говорить об этом, и такое доверие он считал даже немного незаслуженным, это действительно было чем-то личным. Максим почувствовал себя в какой-то мере избранным. Он заметил взгляд Журавлёва, в нём была и тревога, и неуверенность, и грусть. Всё это было напрасно, ведь Максиму было всё равно, он не боялся никаких диагнозов, кажется, он вообще ничего больше не боялся.
Ладонь Зорина оказалась на здоровом предплечье и несильно сжала его.
Такой простой, но важный жест позволил Юре понять, что всё в порядке и одноклассник понял и это. Всё вокруг казалось чудом. Ещё полтора месяца назад Максим даже не смотрел в сторону брюнета, а сейчас поддерживает его, проводит с ним почти всё свободное время, доверяет свои тайны. От усталости и одновременно в знак благодарности юноша кладёт свою голову на плечо Зорина, наконец-то находя ту самую опору, которую он так долго искал.
- Ну и как мне разлюбить тебя, если ты такой идеальный? - устало произносит молодой человек, уже не являясь уверенным, что ему хочется переставать любить.
Зорин ничего не отвечает. Он не знает, правильно ли поступает, поощряя всё это, не сделает ли хуже? Но сейчас Юра лежит на его плече, и Макс чувствует какое-то общее спокойствие.
Он приобнимает юношу одной рукой и слегка прижимает к себе, чувствуя, насколько всё же Журавлёв похудел за время, проведённое в больнице.
— Ты ведь знаешь, что это неправда, — наконец-то отвечает Максим. — Нет идеальных людей, это иллюзия. В каждом есть нечто, что оттолкнёт, если человек начнёт проявлять это.
Юра слегка нахмурился, слушая парня.
- Конечно, я знаю. Но для каждого человека есть свои идеалы, - в голосе слышатся нотки раздражения, но юноша не настроен негативно по отношению к своему другу, скорее, к его мыслям. - И вообще, не порть момент. Возможно, когда-то ты сделаешь что-то, что разочарует меня, а возможно, ты и сам разочаруешь меня. Но сейчас для меня ты идеален. И не привыкай, я вряд ли ещё раз скажу тебе подобное.
Брюнет закончил свой монолог достаточно тихо. Говорить о своих чувствах входило уже в привычку, но всё ещё давалось Журавлёву с трудом, ведь тот знал, что Максу это совершенно не нужно.
Максим чуть слышно усмехается, кажется, реакция Журавлёва немного умилила его. «Не порть момент».
Да, момент был действительно хорошим. Они сидели на диване в уже ставшей привычной комнате, тёплый свет настольной лампы, хорошая музыка и, вроде как, объятия. Голова Юры лежит у Макса на плече, возможно, со стороны они выглядят как милая парочка, и эта мысль заставляет Зорина легко улыбнуться. Он находит всё это очень ироничным, абсурдным, но никак не неприятным.
— Не бойся, не привыкну, — он несильно поворачивает голову и прикасается подбородком к чужой макушке, сбритые волосы немного колются, странное ощущение. — Мы ведь оба помним, что я мудак, — он издаёт смешок и легко прикасается тонкими губами к виску Журавлёва, оставляя там сухой поцелуй.
— Починил момент? — тихо спрашивает Макс.
Юре нравилось слышать смешки одноклассника. Они свидетельствовали о том, что парень в хорошем настроении. Раньше подобное казалось редкостью, но сейчас, когда молодые люди сблизились, Макс, казалось, находился в дружелюбном расположении духа довольно часто. Брюнет прикрыл глаза, когда его виска касались чужие губы, игнорируя слова о мудачестве.