- Почти, - шепчет юноша, боясь спугнуть приятную и спокойную атмосферу. - Но я прощаю тебя на первый раз.
Наверное, Максим даже чувствует себя недооценённым, но устраивать разборки из-за одного «почти» не собирается, его и так всё устраивает.
Странно было находиться в такой мимолётной гармонии, обычно между ними всегда были какие-то недомолвки, они не понимали друг друга, но сейчас…словно всё это отступило.
— Касательно твоего диагноза…мне кажется, это всё чушь. Иногда ты понимаешь куда больше эмоций, а ещё, ты умеешь общаться с людьми. Ты можешь достучаться до человека.
Максим осознаёт, насколько сложно могут Журавлеву даваться подобные контакты, а после понимает, что так или иначе Юра многое сделал для него.
— Ты хочешь что-нибудь посмотреть или, может быть, прогуляться? — Макс боялся, что однокласснику станет с ним скучно, сидеть дома после заключения в больнице наверняка было тем ещё развлечением.
Услышав о сомнениях Макса насчёт диагноза, парень усмехнулся в свою очередь.
- Я передам маме, что я не просто так ходил к психологу шесть лет. На самом деле я очень долго привыкал к жизни в обществе и учился понимать других людей, - честно признался брюнет, поднимая голову с плеча, к которому он уже успел привыкнуть, и решая сменить тему и обстановку вместе с ней. Юра посчитал идею как-то развлечься неплохой, ведь он нормально не был на улице уже давно. - Пошли гулять. Я всю неделю мечтал поесть мороженое в парке.
Максим убирает руку с чужого плеча и встаёт с дивана. Он уже не помнит, когда в последний раз просто ходил гулять, а ассоциации с парком теперь были не самыми радужными, но отказать Юре было бы зверством.
Вечер был чертовски тёплым, Зорину даже было жарковато в свитшоте, но снимать его и идти по улице в одной футболке не хотелось. По пути к парку они разговорились о дополнительных курсах перед ЕГЭ, Макс считал их бесполезной тратой времени и не собирался брать ни одного, он верил в собственные силы, а с другой стороны даже не хотел выбирать предметы для сдачи окончательно. Вход в парк уже вовсю зеленел, весна подходила к концу, людей было немного, но явно больше, чем зимой, и сейчас это радовало Зорина, всё же тревога на тему Никиты его не отпускала.
На улице было очень хорошо и тепло. Юра даже не стал застёгивать свой бомбер, поэтому всем было видно его белую футболку с потёртым рисунком, что было специальной задумкой дизайнера, который решил мастерски закосить под старость. Изначально десятиклассник очень радовался солнцу и всему происходящему, спеша навстречу мороженому и наслаждаясь приятной компанией, но внезапно что-то заставило парня резко остановиться прямо перед входом в парк, сильно хватаясь за запястье идущего рядом. Лёгкие резко сжало и стало трудно дышать, от чего из груди раздался хриплый звук. Глаза были широко распахнуты и в них читался животный страх. Паническая атака появилась совершенно внезапно, и Юра даже не мог предположить, что это место теперь будет вызывать в нём ужас. Перед глазами вспышками возникали картинки с кровью и отвратительно искажённое лицо Никиты, горло словно снова сжали его руки.
- Пожалуйста, давай не пойдем туда, - только шёпотом смог выдавить из себя Журавлёв, словно борясь с собственными голосовыми связками, однако не имея возможности пошевелиться совершенно. Ноги как-будто сдерживала неизвестная сила, делая их ватными. Чтобы не видеть парк, который теперь казался местом, от которого леденела кровь, мальчик закрыл глаза.
Зорин предвкушает прогулку и думает над тем, чтобы позволить себе съесть шарик мороженого, пускай сладкое он не ел, сегодня вечер как-то располагал. Он идёт и чувствует, как тёплые лучи вечернего солнца прикасаются к его щеке, лето совсем близко, скоро не нужно будет рано вставать и идти в школу, скоро наступит настоящая жизнь.
Но тут Юра хватает его за запястье, и Максим не сразу понимает, что происходит. Может быть, парень просто хочет завязать шнурок или…Или.
— Эй, что такое? — он смотрит на одноклассника и машинально перехватывает его руку, обхватывая кистью чужое предплечье. Он смотрит на Журавлева и понимает, что всё явно не в порядке.
Резко раздаётся телефонный звонок.
— Блять, — он знает, кто звонит, только на родителей стояла отдельная мелодия, чтобы всегда понимать заранее. — Прости, — он продолжает держать Юру и подносит трубку к уху. — Да, мам…Нет…Гуляю…Нет, с одноклассником…Ты его не знаешь, всё нормально…Я знаю, мам, да, я знаю…Пока…Я сказал пока, я не знаю, когда вернусь, пока.
Он буквально сбрасывает трубку и возвращает всё внимание к Журавлеву.
— Юр, мы можем не ходить туда, — было видно, с какой тревогой Зорин смотрит на юношу, он действительно переживал.
Парень не слышал Максима, только биение собственного сердца оглушало его, а вздохнуть всё ещё не представлялось никакой возможности. Из закрытых глаз вытекли две слезы. Неслушающимися ногами Юра попробовал развернуться, в чём ему помог Зорин. Только оказавшись спиной к парку, юноша смог открыть глаза и медленно двинуться по направлению к скамейке, что стояла рядом со входом. Сев на скамью, десятиклассник наклонился, сложившись вдвое, и стал смотреть на асфальт, очень быстро и громко дыша, словно человек, который чуть не утонул, но успел выплыть на поверхность. Страх постепенно слабел, и Журавлёв уже мог подумать о том, что произошло. Такого с Юрой ещё никогда не случалось, но молодой человек знал, что это была паническая атака. Неужели теперь так будет каждый раз, когда школьник будет видеть что-то, что сможет напомнить ему о том, что произошло. Брюнет потер свою шею, пытаясь избавиться от ощущения присутствия руки на ней.
- Прости, - прохрипел Юра, не поднимая головы и не смотря на Максима, перед которым ему было стыдно. Он снова увидел слабость Журавлёва. - Мне кажется, мне нужно покурить.
То, что происходило с Журавлёвым, сильно напугало Максима, он почувствовал себя полностью бесполезным, ведь совершенно не знал, что нужно делать в подобной ситуации. Всё, что он мог - крутиться вокруг сидящего Юры, иногда поглаживая его по плечу, чтобы привести в себя, правда вот это мало помогало. В итоге он просто сел на корточки напротив, держась рукой за чужое колено.
— Всё нормально, не извиняйся…Всё уже хорошо, — Зорин вытянул руку и положил её на плечо одноклассника. — Хочешь, пойдём подальше отсюда?
Макс достает из кармана рюкзака пачку сигарет, берёт обе в зубы, подкуривает каждую и протягивает одну из них Журавлёву. Ему было совершенно плевать, что курение здесь было запрещено, сейчас это было словно успокоительное, пускай Макс знал, что сигареты так не работают.
Юра сидит на скамье ещё несколько минут и встаёт только для того, чтобы как можно раньше оказаться подальше от парка. Лицо было мертвенно-белым, а на лбу появилась испарина. Еле передвигая ногами, парень молча принял сигарету и затянулся так, словно от никотина сейчас зависела вся его жизнь. Он не замечал ничего вокруг кроме асфальта под кроссовками и старался ни о чём не думать, хоть отголоски страха давали о себе знать. Но сейчас Журавлёва пугала больше вероятность того, что помимо имеющихся проблем добавились панические атаки, их-то юноша никак не мог контролировать, и насколько Юра знал, всё, что угодно, всё, что отдалённо может напомнить о травмирующих событиях, приведет к панической атаке вновь. А брюнет меньше всего на свете хотел, чтобы это повторилось.
Медленные затяги заставляли голову болеть и кружиться, зато создавали иллюзию, что тело полностью свободно и расслабленно. Когда сигарета закончилась, молодой человек уже более-менее пришел в себя и сделал некоторые выводы.