- Давай поедим мороженое в кафе, - тихо предложил Юра, поворачивая с другом в ближайшую дверь.
Внутри десятиклассник заказал себе шарик обычного пломбира с шоколадным сиропом и начал медленно поедать его, пытаясь насладиться вкусом и отвлечься от произошедшего.
— Вкусно? — достаточно тихо и равнодушно спрашивает Максим, наблюдая за тем, как одноклассник уплетает сладость. Себе он так ничего и не взял, настроение пропало, ещё и мать позвонила, всё и сразу. Ненадолго он отвлекается на телефон, а когда поднимает взгляд на Юру, видит, что тот умудрился испачкаться.
— У тебя вот здесь, — он вытягивает руку и проводит большим пальцем под нижней губой юноши, забыв о том, что о таком принято спрашивать, в последнее время границы между ними подстёрлись, и Макс просто не подумал, а сразу сделал, что, кажется, становилось его фишкой. Он понимает, что не стоит вот так вот к человеку только в момент, когда их взгляды пересекаются. Зорин сразу же убирает руку и возвращает себе привычный вид мрачного школьника.
— Мне скоро домой, точнее, мама хочет, чтобы я скоро был дома. Я могу забить, а можем пойти вместе ко мне…Ты как хочешь?
Макси смотрит куда-то вниз, то ли на кроссовки, то ли на грязь на полу кафе.
Настроение Юры было полностью испорчено, и он даже не ощущал вкус еды, просто помещая ложечки со сладостью в рот. Погружённый в собственные мысли, парень не заметил, как испачкался, и осознал это только тогда, когда под губой провели пальцем. Десятиклассник на мгновение опешил, широко распахивая глаза на друга, но тут же понял, что в этом ничего такого нет, Макс просто хотел помочь. Тем более, для парней подобная близость давно уже перестала быть чем-то удивительным, но каждый раз заставляла замирать, как в первый.
- Не знаю, - еле слышно произнес Журавлёв. Юноша понимал, что своим настроением может испортить всю атмосферу, но сейчас оставаться одному было страшно. Брюнет боялся, что в одиночестве воспоминания настигнут его быстрее. Ему оставалось надеяться, что Максиму не будет в тягость находиться рядом с приятелем. - Если хочешь, можем посидеть у тебя. Но я в принципе могу и домой пойти.
Состояние Юры очень волновало Зорина, он слышал эту грусть в его голосе и невольно зажимался, тоже закрывался в себе, словно боялся сказать лишнего и ещё сильнее расстроить парня. Он не знал, как может его поддержать.
— Пойдём, — тихо сказал Макс и вышел из кафе.
Всю дорогу они молчали, Зорин вовсе надел наушники. Ему было неловко за всё это, за неумение сочувствовать и заботиться.
Когда они были рядом с подъездом, Макс осмотрел двор, увидел машину матери и тяжело вздохнул…не уехала, значит.
— Привет, мальчики, — звонкий голос донёсся с кухни, Зорин написал маме о том, что будет не один.
К ним в коридор вышла худая и высокая женщина с тёмными волосами, подстриженными под каре. Она была действительно привлекательной и выглядела куда моложе своих лет, особенно в коротеньком шёлковом халате. Она приветливо улыбнулась Юре одними губами в алой помаде.
— Привет, я – Ксения, — она изучающе пробежалась по сыну взглядом, но ничего не сказала.
Парня нисколько не тяготило молчание. Он даже не замечал, что его друг чувствовал себя неловко, просто шёл к дому одноклассника, погружённый в свои мысли. Юра не рассчитывал встретить маму Зорина, но на его лице не проскользнули ни удивление, ни заинтересованность. Лицо было словно чистый лист, когда юноша произносил:
- Здравствуйте. Юра.
Женщина выглядела довольно стильно и была хороша собой, но Журавлёва это не особо волновало. В какой-то степени десятиклассник даже не был удивлён. Её сын нисколько не уступал своей матери, только в его стиле читалось что-то от бунтарского и молодёжного. И подобное самовыражение нравилось брюнету намного сильнее.
— Не у тебя ли вечно пропадает мой сын? — женщина словно не замечает, насколько Юра не в настроении, продолжает пытаться завести с ребятами диалог, в ответ на что Макс просто быстро сбрасывает кеды и идет в сторону комнаты.
— Максим! — возмущенно возражает она и только хочет что-то произнести, как сын прерывает её кратким “нет, мы не голодные”.
— Тогда просто подойди ко мне на пять минут.
Они сидят на кухне явно дольше, обрекая Юру на одиночество в комнате Макса. Там мало что изменилось, может только кровать в этот раз заправлена, а гитара не на стене висит, а стоит у стола. Вскоре можно услышать, что Ксения говорит на повышенных тонах, голос Максима вскоре тоже достигает нужной громкости. Даже при госте сумели развести скандал.
Зорин заходит в комнату и запирает дверь изнутри. Лицо его мрачнее некуда, этот вечер с каждой секундой становится всё более ужасным, и у парня уже нет сил что-то исправлять. Он стягивает с себя толстовку и бросает на пол у кровати, сам же буквально падает, отворачиваясь к стене.
Парень ничего не успевает ответить, только скромно улыбается, следуя за другом. Оставаясь наедине с собой, Юра пытается не слушать ругань сына и его матери, но когда тон каждого из них поднимается, всё же немного морщится.
Журавлёв следит за тем, как Макс падает рядом, и не знает, как реагировать и вести себя. Спустя некоторое время пристального взгляда на чужую спину, брюнет осмеливается спросить, немного переживая, а стоит ли в это лезть, вдруг, Зорину будет неприятно:
- Что-то случилось? - юноша не знает, что он здесь делает. Видно, что у приятеля плохое настроение. Находиться рядом неловко, а возможно и не нужно: - Хочешь побыть один? Я могу уйти.
Разумеется, мать была недовольна тем, что Макс пропадает без предупреждения, уходит на ночь, что вещи его все пропахли табаком, а в мусорке она нашла пакетик с какими-то странными таблетками. И это вечное “весь в отца”, одна фраза стала спусковым крючком для Зорина, и после неё он уже не мог сохранять спокойствие.
Голос Юры звучал неуверенно, не стоило вот так вот при нём, пускай он ничего и не слышал, но все понимал. Максим хотел бы вернуться в какой-нибудь куда более удачный их вечер. Или попытаться исправить этот. Он поворачивается лицом к Журавлёву и долго молчит, смотря на него уставшим взглядом.
— Всё уже случилось, не хочу это обсуждать, — отвечает парень и прикрывает глаза на несколько секунд. — Хочу, чтобы ты лёг рядом.
Юра сначала выжидающе смотрит на друга отчего-то виноватым и снова по-детски наивным взглядом, а когда друг произносит своё желание, на мгновение теряется, но затем всё-таки аккуратно ложится рядом. Парень смотрит на Максима, находясь в сомнениях, а потом решается обнять одноклассника, чтобы показать, что произошедшее не смутило его и он всё ещё хорошо относится к Зорину. Брюнет сначала делает всё неловко, но затем, не видя препятствий, достаточно крепко сцепляет руки на чужой талии, закрывая глаза. Он впервые является инициатором объятий. И ему даже нравится.
Зорин недолго выжидает, после чего прижимает Юру к себе, также обнимая где-то на поясе, а после упирается лбом в его грудь, словно ребенок, что прячется в мягкую игрушку. Ну и где все его понты сейчас? Слабый, уставший, грустный, он чувствует себя отвратительно и не понимает, как Журавлев может вообще к нему что-то испытывать.
— С каждым днём всё радостнее жить, — не скрывая сарказма произносит Макси, делая тяжелый вздох.
Получая ответную реакцию, Юра слабо улыбается. Странно, но парень не чувствует стеснения. И как Журавлёв пропустил тот момент, когда он перестал бояться не то, что смотреть на Макса, но и обнимать его? Ладонь аккуратно ложится на светлые волосы и начинает гладить их. Они кажутся очень мягкими, как и сам Зорин сейчас, который похож в данный момент больше на котёнка, чем на колючего подростка. Брюнет не замечает, как начинает медленно засыпать, уставший от пережитых за день эмоций.