— Ничего не было. Не вышло. Разошлись.
Его чуть ли не трясёт, словно задет триггер, но ничего такого не было сказано, Зорину просто неприятно говорить об этом с Юрой, он испытывает…стыд?
Юра и не подозревал, что парня так сильно заденет этот вопрос. Юноша молча следит за реакцией друга и снова чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. Значит, это не просто случайный засос. Макс пытался с кем-то переспать. То, что у него ничего не получилось - это уже другой вопрос. Журавлёв не может понять, почему приятель ведёт себя так странно, ведь речь идёт просто о какой-то случайной знакомой. Или для Зорина эта девушка стала уже не просто знакомой? Он хотел, чтобы всё получилось? Хотел иметь связь с ней? Тогда странно, что ничего не получилось. Хотя алкоголь мог стать главной причиной. Молодой человек выпил вчера более, чем достаточно.
- Ты расстроился из-за этого? - Юра смотрит на друга снизу вверх и пытается прочитать эмоции на его лице, однако они только сильнее путают юношу, а его состояние в целом пугает.
— Нет, — словно отрезает все предыдущие волнения Макс, — Мне плевать. Я не хотел этого, точнее, понял, что не хочу.
Колесо постепенно достигает пика и останавливается, чтобы люди в нижней кабинке сменились. Они висят на самом верху и даже Зорин осознаёт, что этот момент достоин сцены в каком-нибудь идиотском фильме про подростковую любовь.
— Я не мог ни о чём думать, когда ты ушёл с тем парнем. Боялся, что всё повторится, не понимал, почему ты так легко это сделал, хотя мы до сих пор даже в парке погулять вечером не можем. Это было странно, и я ощущал себя полным придурком, который носится за тобой, как нянька.
Зорин опускает взгляд. Он больше не может отрицать того факта, что его тянет к Юре, как минимум потому что он за него переживает. Но разве переживание за друга может так сильно подталкивать на то, чтобы сейчас встать и прикоснуться к нему, хотя бы плечом, хотя бы на секунду.
Юноша внимательно смотрит на приятеля, вслушиваясь в каждое слово. Сначала речь Зорина кажется даже трогательной, и Юре становится приятно от беспокойства одноклассника, хоть это и эгоистично. Но сравнение с нянькой заставляет брюнета рассердиться, хмуро сводя брови к переносице.
- А я не просил носиться со мной, как с ребёнком, - замечает Журавлёв, не понимая, почему Макс заставляет чувствовать его виноватым. - И беспокоиться обо мне тоже не просил. Мы просто гуляли, а теперь ты делаешь меня виноватым в том, что волновался обо мне и у тебя ничего не получилось с той девушкой. Там не о чем было волноваться. Олег оказался хорошим парнем. Я же не должен теперь всю жизнь быть один, пока ты устраиваешь свою личную жизнь, просто потому что кто-то пытался меня убить или потому что тебе в голову взбрело, что все представляют для меня опасность. В следующий раз просто лови момент. А если меня всё же кто-то снова решит покалечить, в чём я сомневаюсь, это будет не твоя вина.
Юра был явно зол. Теперь он оказался виновником того, что Максим не смог хорошо провести предыдущую ночь, он стал виновником паранойи приятеля, желая просто хотя бы на день забыть о том, что безответно влюблён в своего друга, который по всей видимости записался в его телохранители.
В такой момент они умудряются начать ссориться. Да, этот разговор уже перерастал в ссору, ведь Максим не был намерен молчать, когда ему высказывают подобное.
— Я не ношусь за тобой! — возражает Зорин, разворачиваясь к парню лицом. — Это нормально, переживать, когда какой-то незнакомый чувак уводит твоего друга на ночную прогулку, перед этим засосав его посреди комнаты! Я помню, что тот парень хотел с тобой сделать. Откуда мне было знать, что этот твой Олег не такой же?
Кажется, эта поездка на колесе обозрения позволит им только поругаться, вместо колких фраз и пассивной агрессии начались прямые претензии, повышенный тон, злость.
— Если бы я тогда не беспокоился, если бы не нашёл Никиту и не пырнул его, возможно, тебя бы здесь уже не было. И я, блять, не требую от тебя благодарности и чувство вины не пытаюсь вызвать, Юр. Я просто хотел сказать, что переживал, настолько переживал, что мне ничего было не нужно на этой тусовке, кроме осознания, что ты там в порядке.
Он выдыхается и замолкает, кабинка начинает постепенно опускаться, но Максу уже плевать и на красивый вид, и на огни самого аттракциона. Кажется, он впервые чувствует, что это такое – делать что-то и не получать отдачи.
Парень хмуро смотрит на друга, но его сердитый вид делает его похожим больше на ёжика, чем на агрессивного подростка. Слова Зорина о беспокойстве никак не смягчали ситуацию, и Юра начинал тяжело дышать, от чего ноздри слабо раздувались. Хотелось возразить Максиму, указать на то, что если бы он не поддался эмоциям и не покалечил Никиту, Журавлёв смог бы засудить этого подонка и, возможно, сейчас спокойно ходил бы по улицам, зная, что мудак сидит за решёткой. Конечно, вероятность была минимальной.
Но молодой человек не мог этого произнести. Его приятель чуть не убил человека, потому что очень сильно переживал за брюнета. И вчера лишился приятного вечера из-за безрассудного поведения Юры. Он волновался за одноклассника, и все действия парня были обусловлены желанием для Журавлёва только лучшего. Поэтому юноша не мог произнести этого вслух. Это было слишком жестоко.
- Прости, - мальчик опустил глаза, начиная рассматривать непроизвольно сжимающиеся руки, агрессия резко сменилась неловкостью. Вот сейчас он чётко чувствовал вину и стыд перед Максом. - Я постараюсь больше не заставлять тебя нервничать.
— Нет уж, — отрезает Зорин, бросая на Юру холодный взгляд. — Больше, пожалуйста, не думай обо мне. Это ведь мои проблемы, что я решил, что должен быть в курсе всех твоих перемещений. У тебя есть своя жизнь, и за неё ты несёшь ответственность, а мои желания - это мои желания.
Максим словно выдохся, больше нет сил говорить громко, поэтому слова его практически ничем не окрашены, звучат равнодушно. Журавлёв прав, он никогда ни о чём не просил, и Макс сам сделал из себя цепного пса, хотя такой Юре и не нужен. Он вообще уже не мог понять, что нужно однокласснику, но знал одно – он неадекватно реагирует на то, что Юра делает что-то без него. Это была ревность, и Зорин слишком долго осознавал это. Да, он ревнует его, боится, что станет ненужным, и Журавлев перестанет в нём нуждаться…неужели он подсел на слабость друга? На его беспомощность, на фоне которой можно быть прекрасным спасителем. Это было неправильно, как жаль, что Макс понял это слишком поздно.
— Просто я напридумывал себе всякой херни, а теперь удивляюсь, почему она не работает. Да потому что это херня. Всё нормально, Юр, ты ни в чем не виноват. И Олег тоже не виноват, надеюсь, он научится целоваться, — грустно усмехается Зорин, и с чего он решил разрядить обстановку такой глупой шуткой?
На душе становится мерзко. Макс не говорит ничего оскорбительного для друга, просто какие-то размытые фразы, непонятные для брюнета. Юноша не знает, что под ними подразумевается. И от этого становится ещё хуже. Снова эти недосказанности, и Юра не может понять, почему Зорину так важно знать его состояние и местоположение. И почему он так странно отреагировал на нового знакомого Журавлёва? Одиннадцатиклассник не допускал ни малейшей мысли, что это может быть ревность. Хотя чем ещё это может быть? Возможно, поведение Максима является обычным для заботливого друга, настоящего друга. И Юра не хотел терять эту дружбу, которая, казалось, теперь просто висела на волоске.
- Мне всё равно, научится ли он целоваться, - шутка приятеля не казалась смешной. Молодому человеку было непонятно, почему одноклассник вдруг снова решил съязвить. Юра относился к Олегу не более, чем как к новому знакомому. И не собирался снова проверять его мастерство поцелуя. Должно было пройти очень много времени, чтобы Журавлёв смог начать доверять студенту. Тем более, чтобы начать называть его хотя бы другом.