— Мм, моё любимое, — саркастично протянула Лана.
Так уж повелось с первых уроков, что они обе ненавидели предмет Змеева — староватого учителя, что славился своим огненным запахом изо рта и любовью строить глазки красивым старшеклассницам — и дали ему весьма подходящую кличку — Горыныч.
— А ты, вижу, основательно подготовилась. — сказала Романова, кивая на открытое декольте Маликовой, что выгодно подчёркивало грудь третьего размера и
сквозь которое просматривалась полоска черного кружева, наверняка дорогущего бюстгальтера, давая возможность пофантазировать.
— Да ты тоже, смотрю, не промах. Моя грудь против твоих ног, а?
— Ха-ха, не ставь, пожалуйста, свои прыщики в один ряд с моими... как там выразился однажды Литвинов? Ах да, «двумя прекрасными дорогами в рай».
Ага, только бедный парень не знает, что эти две «дороги» настолько же прекрасны, насколько и бесконечны. Так что в рай он никогда не попадет.
Серое здание школы уже виднелось за ярким зелёным забором, уходящим в каменную ограду, на живой улице города. Ученики рваными цепочками тянулись к бетонному корпусу, переговариваясь и, по степени увеличения дождя, ускоряя шаг.
Вита недовольно хмурилась, а Мила прятала свои руки в карманы куртки, морщась и прижимая к себе сумку. Охоту разговаривать совершенно отбила погода, и оставалось теперь идти молча. Небо прорезала молния.
Снова гроза.
Краем глаза Романова заметила, что Виолетта нахмурилась сильнее, а в следующий момент они уже плотно закрывали за собой дверь, скользнув в тёплое и сухое помещение.
Чтобы дойти до класса нужно было всего лишь дважды свернуть налево в живом коридоре.
Надо же. А здесь нынче почти все в сборе.
Мила остановилась в проходе, окинув взглядом тянущиеся рядами парты и отметила, что в воздухе витает непривычно позитивная для их класса атмосфера. Настолько непривычная, что это заставило невольно нахмуриться.
Кажется, чего-то не хватает...
— Уйди нахер с дороги, Романова.
Конечно, пафоса и грубости.
Низкий, ледяной голос раздавшийся над самым ухом, вынуждает девушку подпрыгнуть от неожиданности, чуть не выронив сумку.
Она удивлённо разворачивается, различая в полутьме коридора знакомый силуэт. Взгляд намертво въедается в мужское лицо, исследуя каждую его частицу. С какой-то отстранённой медлительностью, отмечая, что Абрамов стал куда выше чем был два года назад. Его массивное тело и презрительный взгляд заставляли подсознательно проводить сравнение между собой и им, чувствуя себя жалкой букашкой.
— Чего застыла? Или я настолько охуенен, что ты не можешь отторваться от меня, овца?
Мила фыркнула про себя, отмечая, что за душой у него всё так же ничего и нету, кроме как яда и напыщенного самомнения.
Пафосно закинула сумку на плечо, нацепив свою самую примерзкую улыбочку.
— Ты настолько уродлив, что я хочу поподробней запомнить твою пасть, чтобы в случае чего сдать в обезьянник, придурок.
Он смотрит на неё слишком пристально, в удивлении приподнимая бровь, явно не ожидая подобного ответа. Судя по тому, как вспыхнули его глаза, он уже готов был кинуться и вцепиться ей в глотку, но недалеко послышалось негромкое и сухое покашливание, быстрые шаги.
— Я надеюсь, мне просто показалось, — строго произнес учитель проходя мимо, — что здесь назревает перебранка.
— Конечно, всё в полном порядке, — заверяет он, сунув руки в карманы. А затем кивком указывает ей на дверь, жестом приглашая внутрь.
Хренов джентельмен.
5.2. Глава
Огромное спасибо всем тем, кто терпеливо ждёт каждую главу и не отписывается от романа)) прошу, оставляйте свои отзывы, целую😚
___________________________________________
— Даяночка, что вы знаете о технологической эффективности?
Змеев ждёт ответ, благосклонно склонив голову, с полуулыбкой уставившись на девушку сидящую напротив. Взгляд с надеждой скользит по молодому личику, но Левицкая лишь закусывает губу и тупит пустой взгляд в пол, не зная ответ уже, наверное, на десятый вопрос учителя, что активно старается выжать из неё хоть что-то.
Было бы смешно, если не было б так грустно.
Это всё занимает слишком много времени и Мила тяжело вздыхает, многозначительно переглядываясь с Маликовой, без интереса листающую ленту в инстаграм. Уроки экономики всегда тянулись невыносимо медленно, но сегодняшнее могло побить все рекорды за два года обучения в старшей школе. От беззаботного настроения не осталось ни следа, взамен на него пришло что-то новое, зудом жужжащее внутри.
Раздражение.
Каждый чертов раз при виде чертовой тупости появлялось чертово раздражение.