Мой маленький братик уже не маленький.
— Руки обязательно выкручивать, дура? Ты хоть знаешь кто я теперь? Да тебе за это…
— Что сделают? — кричу я, подходя ближе, — А? Что мне сделают твои дружки? Или ты действительно пойдешь против сестры, настучав своему главарю?
Я знала, что хожу по тонкому льду, под который так и норовила упасть, захлебываясь в холодной и отрезвляющей воде реальности. Но я была больше чем уверенна, что ответом брата будет «нет».
Я так же знала, что просто пиздец как достала Тоху своими сентенциями и мозгоёбками. Он давно хотел укатить от меня в закат, но в пятнадцать это не так-то и просто сделать, особенно когда твоя старшая сестра — без пяти минут твой опекун.
Антон вздрогнул. Я почти ощутила колебание воздуха. Почувствовала, как под кожей начинает колоть. Снова.
— А ты думаешь, сука, что будешь пиздеть на меня и не отвечать за свой базар?
Ответ на только что заданный братом вопрос, повис в воздухе напряженным молчанием.
Зубы сжались. Прошло еще несколько секунд тяжелой тишины, примерно.
Ну если ты хочешь, чтобы все было по правилам, дорогой брат, то жри своё вонючее дерьмо теперь сам.
— Если ты забыл, то могу напомнить, что у меня есть защита, — ядовито изъясняю я, по-сучьи улыбаясь. Я мечтала затолкнуть эти слова ему обратно в глотку, чтобы он давился своей ебаной самостоятельностью и самолюбием. Когда, однажды, ему наступят на горло, и он на коленях будет выблевывать свои извинения, хуй я его тогда прощу.
— Ага, радуйся, манда, пока можешь, — жестко усмехается Антон, глядя мне прямо в лицо — то, что ты иногда посасываешь Комиссару за «крышу» еще ничего не значит. Его власть не вечна, и твоя безнаказанность тоже. Так что можешь уже потихоньку учиться закрывать свое ебло когда это нужно.
Брат выдохнул, одёргивая свитер. А затем подошел вплотную, выдыхая свои следующие слова прямо мне в ухо.
— Запомни, на каждую падаль… на каждую, сестрица, есть подошва, которая её раздавит.
— Но эта подошва не ты, не так ли?
— Может и не я, — сказал он, отходя на несколько шагов назад. — но теперь у меня тоже есть власть. Так что попробуй лишь пальцем меня коснуться, и никто не посмотрит на наши кровные узы.
Я даже не знала чем заслужила такое отвращение. То, что сейчас отрезало куски мяса от его тела изнутри — ненависть. Ненависть ко мне. Привычная. Тягучая. Густая, словно патока.
Мне хотелось уйти и заткнуть эти кровоточащие язвы ладонями.
И я сделала единственное, что могла позволить себе сделать, чувствуя его испытующий взгляд прямо в глаза. Прямо в себя.
Я рассмеялась.
Видишь, сука. Мне смешно. Ты совсем не напугал меня.
Брат смотрел на мои улыбающиеся губы, недоверчиво щуря глаза.
Что, маленький ублюдок, не та реакция, которой ты ожидал? Интересно, на что ты рассчитывал? Что я буду психовать из-за такой хуйни? Зачем?
Сжатые зубы разомкнулись и я небрежним жестом руки откинула пшеничные волосы на спину.
— Все что ты можешь это защищаться своим блядским положением, а? Это ненадолго, милый. Не знаю что ты сделал, чтобы тебя приняли в банду, но когда ты проебешься, можешь ко мне не приходить. — и не дожидаясь его реакции, крутанувшись на каблуках направилась в выходу из раздевалки, чувствуя как выжигает горло от внезапно накатившего желания покурить.
Я просто переживаю за тебя, как ты не поймешь.
2 глава.
Пиво с креветками девятому столику, бутылка Хеннесси двадцать седьмому, холодная рыба с овощами - первому.
Расправившись со всеми заказами Мила устало поднимает взгляд на часы. 21:00. Девушка стаскивает белый передник и бросает его в корзину для грязной одежды и скатертей, мысленно ставя в голове заметку постирать. А затем направляется в раздевалку.
И Миле просто чертовски наплевать, что еще два стола ждут своего заказа. Ее смена закончилась. Идите нахуй.
Зайдя в комнату для персонала Романова снимает официантскую форму, переодевается в привычные черные джинсы и свитер, накидывает сверху тонкий плащ и уходит, не забыв при этом закрыть за собой дверь.
Бешенная, непотребная усталость в ее зеленых океанах и блаженная гудящая тишина в голове.
Все, что она могла чувствовать, наверное. Это - идти вот так, сунув одну руку поглубже в карман, а другой держа сигарету, вдыхать вишневый дым и чувствовать как он растворяется в легких, слегка кружа голову.
В городе почти зима.
Идти, глядя перед собой, и ощущать как пробирает от холода.
Сегодня Милана устала. Действительно устала и жалела, что пропустила на работе обед, решив вместо этого немного поспать. Она опять выжигала свои глазные яблоки за книгами целую ночь. Желудок голодно бурчал и девушка мысленно открыла пустой домашний холодильник, чертыхаясь. До зарплаты еще несколько дней, а в кармане практически ни копейки.