Леа продолжала тихо плакать; я молчал, пытаясь справиться с сотней мыслей и эмоций, которые перекатывались в моем замечательном, как говорил Кауфман, мозге.
На улице раздался мягкий шум. Кто-то ехал по дороге. Хлопнула дверца.
— Гостей ждете? – глухо спросил я. Леа посмотрела на меня, как на идиота:
— Не ждем, — шепотом ответила она.
И тут я все понял.
— Черт возьми, — проскрипел я и бросился из кухни прочь. Леа понеслась за мной; мы на бешеной скорости помчались через гостиную – родители Леа пялились в ящик — и вылетели в сад. Позже я понял, насколько глупым было такое поведение.
Картина перед нами предстала следующая.
На проселочной дороге стояла маленькая черная машина. Чуть поодаль от нее — высокая белокурая женщина. Ее лицо напоминало о скандинавских легендах, однако красный плащ и туфли выглядели совершенно современно. Я моментально узнал эту даму, несмотря на ее вычурный наряд.
— Уезжай, — заявил я гостье, — быстро садись в свой драндулет и чеши.
— Я приехала за тобой, и тебе это прекрасно известно, — спокойно и тихо ответила Вэл.
— Да как ты вообще меня нашла? – я отступил назад, к крыльцу; Вэл сделала маленький шажок навстречу, — Кауфман уже оклемался? Что происходит…
Леа за моей спиной невнятно пискнула. Вэл мазнула по ней странным, не поддающимся расшифровке взглядом; лицо ее оставалось непроницаемым. Казалось, сейчас она отвернется и уйдет, но вместо этого произошло нечто другое.
Совсем другое.
Вэл легко взвилась в воздух и перемахнула через кусты.
— Я так понимаю, что отвечать на мои вопросы ты не собираешься, — заметил я.
Вэл остановилась в шаге. Зачем было так красиво ее наряжать для подобного задания? Или, может, это ее инициатива?
— Кауфман оклемался, да, — рявкнула она, — и прекрасно понял, что с ним произошло. Первый все рассказал. Можешь радоваться: профессор быстро пересмотрел свои планы на нас.
Я заметил: Вэл была в ярости. Я ни разу не видел ее такой.
— «Работа с людьми», «помощь правительству», — она злобно сплюнула себе под ноги, — он не намерен нас выпускать. Теперь. Спасибо Первому и тебе. Благодаря вам вся планета — чертовы зомби. Так что насладись последним глотком свободы – и поехали отсюда.
Она что, сошла с ума?
— И Кауфман прислал тебя одну? – спросил я, — видимо, мозг у него совсем спекся. Да и у тебя тоже. Давай сбежим вместе, зачем тебе все это?
— Кауфман сказал, что если я убегу, он убьет мою дочь, — Вэл выпрямилась, — ясно тебе, идиот?
Честно говоря, у меня не было много времени, чтобы подумать. Конечно, нужно добраться до Первого и заставить его все исправить; но раз Кауфман в курсе, думаю, он уже поставил перед этим козлом такую задачу. Но я не хотел возвращаться, вот в чем проблема, и…
В следующее мгновение я получил от Вэл по уху. Леа опять издала какой-то невнятный звук; я обнаружил, что лежу на выцветшем газоне. Мой бедный череп: второй удар по нему за сутки. Вэл мелькнула красным пятном где-то сбоку, но я успел привстать и неловко толкнуть ее обеими руками, а затем отбежать в сторону. На Вэл толчок особенно не повлиял – она опять прыгнула, оттолкнулась обеими ногами от стены дома и полетела на меня, явно целясь ударить в грудь. Я вновь отбежал; била она сильно, но с реакцией у меня никогда проблем не было.
Я успел перехватить взгляд Леа – она стояла у крыльца, зажав рот рукой. Что ж, мне хотелось пожалеть ее психику и не представлять ее взору новый аттракцион, но выбора не осталось.
Вэл медленно качнулась вправо, чтобы снова атаковать меня, но я трансфигурировал здоровенный ледяной куб и швырнул в нее. Я знал, как это выглядит со стороны – лед, который мгновенно появляется из ниоткуда, как паршивый спецэффект; Леа тихо запищала. Я не мог представить, какой это все шок для нее.
А Вэл отряхнулась и продолжила наступать.
— Ладно, — я поднял руки, — хорошо, не будем тратить силы. Я согласен пойти с тобой.
Она остановилась. Быстро поморгала; подошла ближе.
— Ты серьезно?
— Конечно, — я пожал плечами, — это глупо. Я не хочу сопротивляться тебе, да и Кауфману не хочу.
Валентайн подошла еще ближе. Я смотрел ей в глаза, не отрываясь, и видел в них страх; она сама не желает ни сражения, ни тревоги. Хочет, чтобы все было по-старому, и ее воля, которая кажется твердой и стальной, на деле — подтаявший воск. Я продолжил:
— Мы с тобой уродцы, и нам место в клетке. Под надзором. Я и сам это понял.
Я протянул ей руку, и она неловко ткнула в нее свою крепкую, сильную ладонь со сбитыми костяшками. Я на мгновение сжал ее, а затем взял вторую руку Вэл и соединил в своей ладони.