— Дура, — сказал я и мгновенно засунул всю Вэл – от локтей до ступней – в грубый, неаккуратный, в общем, плохо сработанный ледяной цилиндр. Она ахнула и повалилась за землю, тщетно пытаясь вытащить соединенные ладони из толщи льда.
— Тварь, — прошипела Вэл, — какая же…
— Лед растает через полчаса, даже меньше, — сказал я, — не думаю, что ты успеешь простудиться.
Вэл продолжала елозить и извергать проклятья. Я повернулся к Леа: та посерела от ужаса и не двигалась с места.
— Леа, где у вас гараж?
Она неловко дернула головой, показывая куда-то за дом.
— Мы с тобой сейчас сваливаем отсюда, — я поднялся на крыльцо, чтобы забрать свой рюкзак, — мне нужно поехать в город и понять, каким образом эти скоты меня обнаружили. Но, конечно, ты можешь вызвать мне такси и остаться горевать со своими обдолбанными родителями.
Леа вновь пискнула, и вдруг развернулась и побежала за дом. Я понял, что она напугана до чертиков; и напугал ее я. Что ж, сейчас это на руку.
Я прошел мимо гостиной – родители Леа все еще сидели у телевизора, будто привязанные к нему. Какая банальная картина. Я забрал из кухни рюкзак, по ходу дела бросив в него коробки с печеньем и конфетами, и вернулся на улицу. Вэл уже присмирела – она лежала на газоне, как поблескивающая злобная гусеница, и с ненавистью смотрела на меня.
— Не переживай, вернешься и пояснишь Кауфману, что я надрал тебе зад, — примирительно сказал я. Впервые за долгое время я вдруг почувствовал себя удивительно хорошо; тело стало легким, только голова немного гудела от удара.
— Иди сюда, — раздался хриплый вскрик Леа. Я пошел к ней, огибая дом по дорожке; Леа уже открыла дверь гаража и ждала меня у машины.
Я залез внутрь автомобиля, сел на пассажирское сидение и пристроил рюкзак на колени.
Леа чертыхалась под нос, возилась с зажиганием; я понял, что опыта у нее не так много. Но, наконец, тачка завелась, Леа вывезла ее на подъездную дорожку – и мы поехали в город.
Я молчал; Леа напряженно сопела, пока мы ехали через поселок. Машину везло то влево, то вправо, и к тому моменту, как мы выехали на шоссе и Леа основательно прибавила газу, я понял, что меня приличным образом тошнит.
Леа вела машину просто отвратительно, как будто нарочно собирая все рытвины и ямы, а про скорость можно было и не говорить. Я знал, почему она едет со мной: ее мозг перегружен, а оттого не работает. Она практически выключена; так действует шок. Я приказал — она выполнила. Обдумает последствия потом.
Дорога мелькала за грязным боковым стеклом: однообразный лесной пейзаж. Я сказал, чтобы нарушить молчание, тяжкое, как топор:
— Если нас нигде не перехватят, это будет волшебство. Если они все же меня ищут…
— «Пансионат», — злобно перебила меня Леа, — у вас там что, школа супергероев?
— Почти, — я поморщился.
Леа угрюмо покосилась на меня.
— И это вы виноваты в том, что случилось?
— Мы проводили один… Эксперимент и все пошло не так, — я отвернулся от нее, — ты же все слышала. Я не могу добавить больше.
— Да я и не буду спрашивать. Не хочу, чтобы мне в висок воткнулся ледяной кол.
Она сказала это таким тоном, что я решил помолчать. Мне было жаль, что все это случилось; я не знаю, как бы я реагировал, если бы с моими родителями произошла подобная вещь. Кауфман должен был понимать, что играет с огнем, создав свой уютный кукольный дом с архивами-куклами. Если у кукол не отобрать спички, они рано или поздно устроят пожар.
Мы ехали уже час, когда впереди показался массивный бетонный мост; я посмотрел на навигатор. Отсюда до города было ехать минут сорок: дорога свободна, и, как знать, может быть, получится приехать и быстрее. Но тут из-за угла, чуть впереди, где дорога поворачивала к молочной ферме, выехала одна полицейская машина. Затем – вторая.
— Не нравится мне это, — пробормотал я. Леа взглянула на меня и прикусила губу.
Она явно занервничала и вдарила по газам. Меня подбросило. Полицейские остались позади, однако определенно следовали за нами. На гладком бетоне машина быстро набирала скорость. Справа уже виднелись городские новостройки и, призрачной стрелкой – телебашня.
Я видел много фотографий этого города; он участвовал в каждом десятом плане побега, что я составлял. Да, этих планов действительно было настолько много.
Мы влетели в город. Безликие белые многоэтажки, полупромышленный район. Пустые дворики. Пустые дорожки. Удивительно безлюдно для двух часов дня…
— Интересно, где люди, — полушепотом сказала Леа и резко крутанула руль.
— Где-где… По домам сидят, наверное. Воскресенье, все же. Выступление премьера или что-то подобное. Объясняют, что это было и как теперь жить…