— И… что теперь?
Я повел ее в фудкорт.
Здесь было пустынно и темно, весь персонал уже ушел.
Я перемахнул через прилавок, приготовил себе и Леа кофе, а также погрел в микроволновке булочки и горячие бутерброды. В кофе я добавил виски и прихватил бутылку с собой.
У Леа был совершенно обалдевший вид, и я не удивлялся, от чего. Наверняка она не ожидала, что за ней увяжется воплощение Кауфмановых порядков — его цепной пес Джемесон.
Мы сидели в ресторанном дворике «Идеи», под огромным стеклянным куполом, среди множества пустых столиков. В торговом центре царил тревожный полумрак, горели только голубоватые дежурные лампочки, да ярко было освещено окошко, за которым располагалась кофейня.
— Это какой-то странный кофе, — Леа отхлебнула и поморщилась.
— Потому что он скорее виски.
Пока Леа пила, я съел три бутерброда — я умею очень быстро есть, если надо. Я обедал черт знает когда, и Джемесон со всей этой суетой серьезно нарушил мой режим.
— Для начала, было бы неплохо, если б ты рассказал, кто ты, — строго заявила Леа. Я вздохнул; она права. Я чувствовал за девицу ответственность и не мог оставить ее в неведении.
— Даже не знаю, с чего начать, — я сделал пару глотков кофе и с трагичным, как я надеялся, видом оперся о стол. Я много раз представлял себе эти диалоги: я вырываюсь на свободу и рассказываю простым людям о своей судьбе. Но тут я внезапно растерялся. Леа же помогла мне найти нужное направление.
— Как получаются все эти… Штуки? С водой?
О, это будет непросто. Я огляделся. Ткнул пальцем в сторону слабо освещенного кухонного комбайна у себя за спиной, виднеющегося в глубине кофейни:
— Видишь вот ту кухонную фигню? Комбайн, да?
Леа кивнула.
— Он может делать кучу разных вещей: выжимать сок, что-то там нарезать, взбалтывать, смешивать, процеживать и так далее. Много-много функций. И он состоит из огромного количества деталей, блоков, подсоединенных друг к другу.
— Как компьютер. У него тоже много разных функций.
Я согласился:
— Тут немного другое, но, по сути, тоже верно. Так вот то, что я умею – это просто функция человеческого организма, — я старался звучать скромно, но аналогия, конечно, была умопомрачительного уровня тупости. – Я, эээ, чуть более навороченный кухонный комбайн, чем все остальные.
— А как так вышло?
— Так вышло… — я придвинулся ближе к столу и подпер подбородок кулаком. – Просто это было довольно давно… А нет, скажем так: раньше такое умели все. И все могли бы уметь. Это просто… Как дополнительная отвертка в перочинном ноже.
Леа отвела глаза в сторону. Как же тупо все это звучит!
— Ты, наверное, слышала, что люди пользуются своим мозгом на четыре, или на десять процентов? Как-то так?
— Это фэйк.
— Да, но это неважно. Люди просто мечтают, что произойдет нечто волшебное, например, прилетит чудесная фея, махнет палочкой и их мозги заработают на сто процентов.
— Что человечество эволюционирует и сможет пользоваться мозгом по полной программе, — хмыкнула Леа. О, она все же понимает, несмотря на мои нулевые умения в выстраивании аналогий.
Я продолжил:
— Почему-то никому в голову не приходит, что дело обстоит с точностью до наоборот. Рабочая гипотеза такова: мой мозг обладает функциями, которые в процессе эволюции, как сейчас это называют, были человечеством утрачены. В том, что я взаимодействую с водой и жидкостями, нет никакой мистики…
— Серьезно?
— Слушай, ты же не считаешь магией то, что вдыхаешь воздух? Ты ощущаешь его, чувствуешь, как он заполняет твои легкие. Это мистика?
— Ну, это функции моего организма… — Леа нахмурилась.
— И я о чем, — я кивнул. – В теории я могу изменять физические свойства практически любых жидкостей, превращать одну жидкость в другую, перемещать их в пространстве, программировать и так далее. Но получается только с водой.
Было так тихо… Только слышался гул работающих где-то внизу генераторов.
— Так погоди, — Леа затрясла головой, будто прогоняя сонливость, — я хочу знать, как получилось так, что ты все это можешь?
— Я очень давно родился.
Леа недоверчиво скривилась.
— Есть один любопытный старикан, профессор кислых щей. Лжеученый, которого часто зовут в передачи на кабельном ТВ и берут интервью для желтых газетенок, — я рассматривал темный зал, — и старикан при деньгах. Как-то в одной из его экспедиций — а был он много где, от Египта до Мачу-Пикчу, старику повезло. В маленькой деревеньке старик обнаружил подвал, где хранились странные мумии коричневого цвета, а так же немного свитков. Оболочкам и свиткам, как показал анализ, было несколько сотен тысяч лет. Или даже больше. Что примечательно, в те времена еще не должно было быть человека разумного. Мумии, как оказалось, можно оживить — и из них вылезла разношерстная компания древних людей со сверхспособностями.