— Люди, — я поднял с пола пульт и выключил телевизор. – Люди все те же. Их трогает только то, что происходит непосредственно с ними: то, что мешает личной выгоде или ограничивает свободу передвижения. Смотрят новости о том, что за кошмар творится в паре километров, ужасаются, ложатся спать. Раньше было точно так же.
— Но ты же обещаешь все исправить.
У Леа была отвратительная бесящая манера: приписывать мне то, что я не говорил. Как будто она не дитя интернета, в нем же любые фразы фиксируются. Она постоянно придумывала себе диалоги и высказывания, которые якобы я или она произносили вслух.
— Я тебе ничего не обещал, — я кинул пульт на подушки и осмотрел комнату.
Загадили мы ее прилично: Леа натащила сюда книжек, приставок, плееров, коробок из-под еды — она принесла из «Идеи» все, что было не приколочено. Я продолжил:
– Если Первый сам не захочет все исправить, то я не знаю, что тут вообще можно сделать. А так попробуй отнестись к этому философски, на случай, если ничего не поменять. Люди стали хуже? Сломались, испортились – так и есть. Но при этом они остались собой. И возможно, это вообще их эволюционный путь. А ты — рудимент.
— Ну, та встреча с Первым уже скоро. Ты можешь прямо просить у Кауфмана, что он собирается делать.
— Ну его к черту, — я водрузил ноутбук на столик возле кровати и смел фантики в пакет, — я бы предпочел с ним не встречаться. Единственная моя мотивация «за» эту встречу — позлорадствовать, что он мне ничего не сможет сделать. Потому как иногда полезно показать человеку, что он не всесилен, знаешь ли.
Леа покачала головой. Я надеялся, что она захочет принять участие в уборке, но она предпочитала стоять, как столб, посреди комнаты с трагическим выражением лица. Я уже неплохо изучил ее: эта поза была стартовой для морализаторского монолога.
— Раз уж так вышло, что ты существуешь в нашем времени, у твоего существования должен быть смысл...
О! Понеслась.
— Я никому ничего не должен, — возразил я.
— Твоя правда, — ответила Леа. — Но разве тебе не хочется сделать мир лучше? Знаешь, в фильмах супергерои начинают бороться с преступностью. Они ищут приключений, чувствуют свою нужность, помогая другим, и все такое…
Да, она пыталась усадить меня за просмотр «Человека-паука», честное слово. Видимо, полагая, что я подобного не смотрел и сейчас открою для себя бездны смысла и сумею найти свой путь в беспросветной паутине этой реальности.
Леа надеялась, что я смогу сделать что-то еще, кроме ожидания встречи с Первым. Что я бессмысленно трачу свою жизнь на пиццы и биржевые рынки вместо спасения людей при помощи здоровенных глыб льда.
Ведь спасать людей льдом — это так круто.
Леа вышла; она не закрыла за собой дверь, и я пронаблюдал, как она стоит в коридоре несколько минут, а потом задумчиво натягивает рукава свитера на пальцы и отправляется прочь — видимо, на третий этаж, в ресторанный дворик.
Как раз выходной, и торговый центр кишит людьми, как улей пчелами, и на нее никто не обратит внимания. Все сияет огнями, музыка доносится из каждого угла. Тысячи вещей, которые легко купить, – самое простое желание, желание обладания, можно было удовлетворить мгновенно и многократно, вновь и вновь. А еще она увидит улыбки. Лучше не заглядывать в глаза тем, кто улыбается. Потому что… потому что страшно, на самом деле. И никто из этих людей не догадывался, что под несколькими этажами магазинов, ресторанов, кафе и салонов, среди складских помещений кто-то живет…
Кто-то выживший после апокалипсиса. Правда, кто заметил сам апокалипсис? Наверное, если бы прилетела гигантская саранча, все бы сняли ее на телефоны – да и только.
Конечно, я по-своему сочувствовал Леа. Девица не виновата в том, что с ней случилось. Но ее эмоции по поводу семьи и твердая уверенность в том, что она лучше для меня знает, чем мне следует заниматься, весьма раздражали. Первое я просто не мог понять; рыбке очень трудно объяснить, что чувствует птичка, когда летает в небе и испражняется на головы незадачливым прохожим. Второе, как мне кажется, бесит любого нормального человека.
Но все же я чувствовал за Леа ответственность. Она была не такой уж плохой соседкой; да и отправиться на тусовку с Первым в одиночестве я не мог.
***
Леа кое-как поужинала и спряталась в своей каморке, забралась на кровать и уставилась в мобильник.
Она оставила дверь открытой, поэтому я вошел и сразу начал толкать речь:
— Ну, сегодня у нас день икс, который ты так ждала. Пора потихоньку собираться.
Я хлебнул кофе. Леа подняла на меня тяжелый взгляд. Синяки под глазами у нее были аж фиолетовые, видимо, спала она плохо.