И тут я все понял.
— Так вот почему ты меня преследуешь. Я убил тебя.
Вэл кивнула.
— Ты всегда был таким. Равнодушным. Хуже, чем эти новые человечки, отмороженные куклы.
Она обвела взглядом площадь. Я знал, что она видит: смеющиеся дети, неспешно прогуливающиеся компании, плавные движения и ленивые улыбки. Сотни холодных, задумчивых глаз.
Нам нужно быть сосредоточенными на них, а не на том, что осталось где-то далеко, в эпическое время. Иначе можно сойти с ума — что, кажется, с Вэл и случилось. Раз уж она каким-то образом все вспомнила.
— Послушай меня, пожалуйста, — сказал я.
Но продолжить не успел: Вэл взвилась в воздух и полетела на меня. Я едва отпрыгнул в сторону; люди на площади не разбегались, они просто молча отходили куда подальше от сверхъестественной потасовки.
Леа стояла на месте, как вкопанная, и, на самом деле, я не хотел, чтобы она вмешивалась. Вэл отскочила уже куда-то к стене ратуши, и я погнался за ней. Это было странно, но я практически не уступал ей в скорости. Со стороны мы наверняка напоминали двух чем-то неуловимо похожих, но и совершенно разных хищников. Вэл нападала, я уворачивался и одновременно стремился поймать ее.
Бежевое пальто Вэл мелькало на фоне подсвеченной желтым стены ратуши, она подпрыгнула высоко, к крыше, и, мгновение простояв на самом краешке, ринулась вниз. Наконец я схватил Вэл за плечи и попытался прижать к стене.
— Что ты делаешь? Успокойся! – запыхавшись, сказал я, и Вэл с силой меня оттолкнула. Сзади раздался гул сирен – я обернулся и увидел подъехавшую патрульную машину. Двое полицейских и двое людей в штатском уже двинулись к нам.
— Ублюдки, — прошипела Вэл и огромными прыжками понеслась к зданию кинотеатра. Я бросился за ней, и увидел, что и Леа перестала стоять, как вкопанная, и побежала в ту же сторону. Я расталкивал праздную публику и даже выбил у какого-то мужчины стакан с горячим кофе. Обернувшись, я увидел, что двое в штатском быстрым шагом идут за Леа.
Белые волосы Вэл мелькнули на фоне колонны на фасаде кинотеатра. Одним движением Вэл оказалась под коньком двускатной крыши; она нервно положила руку на барельеф. Вэл была так высоко, что мне пришлось задрать голову.
— Давно не виделись, — прозвучало из-за спины.
Это оказалась Сара – ни мало не запыхавшаяся, холодная, чуть насмешливая – в общем, как всегда. Рядом с ней стоял огромный, широкоплечий мужчина, напоминающий военного. Даже, скорее, немецкого солдата времен второй мировой войны – и выражение лица у него было подходящим: сурово поджатые губы, сосредоточенно устремленный к кинотеатру взгляд.
— Привет, Сара, — прозвучало из-под крыши. Саму Вэл было очень плохо видно, зато слышно на удивление хорошо. – Разговор простой: либо Форт отдает мне Виолу, либо я сейчас развалю этот сарай прямо на головы всех собравшихся.
Сара выдержала паузу. Шагнула ближе. Люди вокруг притихли и замерли; кое-кто быстрым шагом устремился прочь. Сара сказала:
— Если честно, то мне на эти головы плевать. Но за спиной полиция, а они следят за порядком… Честно говоря, я не думала, что все это так далеко зайдет, когда организовала вам свидание.
— Я сказала вполне серьезно, Кауфман, – ответила Вэл. Голос ее был спокойным и уверенным.
— Может, ты уже скажешь этой поехавшей, что у меня нет ее «дочери»? — если честно, мне хотелось закинуть Сару на крышу кинотеатра — так сильно достал весь этот фарс.
Возникла пауза. Сара вздохнула:
— Форт прав. Виолы у него нет. Виола у нас. И ты ее не получишь — она собственность моего отца, как и все вы.
Она, видимо, хотела сказать что-то еще. Но не успела. Как только Вэл услышала этот ответ, все пришло в движение, как будто кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки. По фасаду кинотеатра прошла волна; раздался глухой треск.
Я рванулся вперед. А Леа вдруг побежала прямо к кинотеатру, и кажется, сзади ее попытались схватить. И тут время снова замедлилось – с неба начало лететь что-то черное, бесформенная глыба, в ушах зашумело; я уже был у стеклянных дверей, которые стали лопаться – и вдруг я увидел все вокруг так четко, словно почувствовал наперед, что будет.
Я прыгнул вперед, одним махом одолев пару ступенек и все крыльцо; Леа была близко – я сшиб ее с ног и с ужасом осознал, что та огромная черная глыба – кусок колонны – рухнула именно туда, где она только что стояла. Ногу сжало острой болью; Леа выглядела испуганной – я схватил ее за руку, резко рванул вверх – и через расколовшиеся стеклянные двери потащил внутрь кинотеатра. Тамбур был забит людьми; они пытались выбраться наружу, но от упавшей колонны поднялось облако пыли, и нельзя было определить, где целая стеклянная дверь, а где осколки. Я обогнул суетящуюся группу; сверху раздалось еще несколько глухих ударов, словно крыша кинотеатра попала под обстрел. Мы расталкивали чужие тела, прорывались сквозь них все быстрее и быстрее.