Показались двери кафе; я рванул туда – и тут кинотеатр потряс новый, оглушающий удар. Леа прибавила скорости, и пришлось бежать за ней еще быстрее. Нога болела ужасно. Мелькнула мысль, что если я могу бежать, то, наверное, дела не так плохи. Наконец, показалась белая узкая дверь – мы вылетели во второй зал кафе, а затем – через занавешенный тряпкой проход – в служебное помещение, где под потолком зеленым горела надпись «запасный выход».
Наконец, мы вывалились на улицу. Все вокруг сотрясалось; мы попали в узкий проулок между задней стеной кинотеатра и рестораном и пошли вперед, чтобы оказаться как можно дальше от кинотеатра. Возле мусорных баков мы остановились.
Я тут же задрал штанину и осмотрел ногу. Небольшой порез и ссадина, но, кажется, ничего серьезного.
— Нам надо вернуться, — заметил я.
— Ты чокнулся? – прошипела Леа в ответ. — Эта тетка явно сошла с ума. То орала, что ты ее убил, то про свою дочь…
— Вот это и странно, — перебил ее я, — я такого не помню. Я вообще не помню четких подробностей о той жизни. Помню города, помню обрывки. Но не биографические подробности. И она не помнила. А сейчас отчего-то помнит. Почему?
— Какая к черту разница?! Ты опять поверил этой твари Саре и посмотри, к чему это привело!
Тут Леа была права. Я злился от недостатка информации и из-за того, что проклятая Сара Кауфман обводит меня вокруг пальца и играет со мной в игру, правил которой я не знаю. И поэтому, разумеется, проигрываю.
— Я знаю. Я идиот. Если хочешь, подожди меня здесь, — сказал я Леа и пошел прочь.
— Спасибо, — вяло отозвалась она.
— Да за что?
— Меня бы колонной придавило, если бы ты меня не отшвырнул.
Я вздохнул и быстро, как мог, пошел к входу в разваленный кинотеатр. Обогнул здание и вышел сбоку.
Мельтешили врачи, утаскивали людей — а может, и тела — в машины скорой помощи, сновали полицейские. Толпа разошлась, словно всем было плевать на случившееся. Впрочем, им и правда было плевать.
Я сразу увидел Вэл – та лежала на земле возле длинного обломка колонны. Инстинктивно взмахнул рукой – и ладони Вэл сковал огромный, нелепо сверкающий ледяной куб. Вэл встрепенулась, попробовала бежать – и тут же упала вновь.
Мужчина, который приехал с Сарой, поднял Вэл за плечи и поволок к машине. Я пошел за ним; Сара стояла у автомобиля и, прищурившись, смотрела на меня с каким-то странным выражением лица.
Мужчина впихнул Вэл в автомобиль; та выглядела несчастной и сломленной. Повернулся ко мне.
— Рад встрече с тобой, Четыре.
— Айви Форт к вашим услугам, — недоуменно сказал я. Рядом мгновенно возникла Сара; она чуть улыбнулась:
— Познакомься со Вторым.
Я отвел глаза и посмотрел на мерцающую брусчатку. Второго я ни разу не встречал прежде; Кауфман не любил о нем говорить, но слушки ходили, что души в этом Архиве не чаял. Кого из Архивов профессор любит больше всех? Конечно, самого полезного. Уж не супер-сильную девушку или парня, который делает лед.
Если Кауфман вообще был способен на любовь — что до апокалипсиса, что позже.
Я вновь взглянул на Второго. Взгляд у него был насмешливым и не очень приятным. Этот холеный, смуглый громила казался устрашающим, карикатурно брутальным, и ощущение от него было, как от «новых» людей, – такое же холодное и пробирающее до костей.
Я повернулся к Саре и сказал:
— Что ж, я тебя поздравляю. Ты стравила меня с Сарой и в результате этого погиб, наверное, не один десяток людей.
— Драматизируешь, — Сара закатила глаза. — А ведь забавно, что ты не стал ее останавливать, а просто сбежал.
Я открыл рот и закрыл. Меня сбила с толку Леа — она зачем-то понеслась вперед, и я автоматически рванул за ней. В голове, если честно, был полный хаос.
— Почему Валентайн все помнит? — спросил Сару я. — Она сказала, что тогда… В те времена — это я ее убил.
Второй сложил руки на груди. Он был в дурацком спортивном костюме и напоминал злобного школьного тренера.
— Такая способность, — сказал он, — она меня немного роднит с Первым. Он тоже прекрасно работает с человеческим мозгом. Мозг устает, воспоминания стираются, перезаписываются. А я могу их вытащить наружу. Даже у таких, как мы.