Конечно, теперь у меня был повод, чтобы мечтать о мести Второму. Но цельность, которую дало мне это проклятье памяти, стоила благодарности.
Я собрал блокноты в стопку и закинул их на кровать; поднялся. Автоматически потыкал в настройки кондиционера, повышая градус — эх, если бы у нас был Архив, способный чинить чужую терморегуляцию…
Леа сидела на кровати с блокнотом, и сочувствие на ее лице никуда не делось. Она выглядела бледной, с темными кругами вокруг глаз. Какой злой она казалась, когда я ее встретил; она буквально метала искры. Сейчас Леа смирилась. И это тоже хорошо; проще выиграть битву, когда ты спокоен.
Я был благодарен ей. Я знал, что с ней произошло. Понимал, что она чувствует.
Знал, почему она злилась, когда я ушел той ночью к Саре Кауфман. И мы с ней обязательно поговорим об этом.
Жаль было только, что я не мог ответить Леа — в моей теперешней внутренней переполненности я не смог бы отыскать уголок, чтобы даже подумать о чем-то вроде влюбленности.
Но она потеряла целый мир, и с этим нужно было разобраться.
Я не обещал Леа спасти ее мир. Но это не значило того, что я не должен хотя бы попытаться это сделать.
И чистое место в моих блокнотах тоже закончилось.
— Помнишь, я сказал, что не могу просто ввалиться в лабу, поймать Первого и заставить все вернуть на свои места? — спросил ее я.
Леа кивнула.
— Может, это единственный вариант, который у нас остался, — я залез в шкаф и вытащил оттуда пистолет и пару боевых ножей. Глаза Леа расширились, — извини, тяжелых предметов для твоей излюбленной манеры боя у меня нет. Стрелять умеешь?
— Папа немного учил стрелять из газового, — сдавленно пропищала она.
— Прекрасно.
Я отдал ей один нож, один оставил себе и сел думать о плане.
Плана не было никакого. Только грубая сила, ледяной дождь, огромные кубы льда и все прочее. Возможно, меня просто застрелят, чтобы потом воскресить через кокон — что ж, это не фатальный вариант.
— Но тебя могут убить или ранить, — я посмотрел на Леа серьезно, — я знаю, что ты все равно за мной увяжешься, даже если я сбегу один, поэтому я сразу решил тебя посвятить в свою идею. Да и не только в этом дело… Ты не заслуживаешь того, чтобы я тебе врал. Мы начали все это вместе, и дальше разбираться тоже будем вместе.
Леа кивнула; я видел, что она напугана, но я прав. Это ее мир, ее миссия. Она об этом мечтала с самого начала. Я помнил, как она ужасающе плакала, трясясь, когда увидела, что случилось с ее родителями. Как швыряла об пол чашку. Такой гнев не встречается в людях часто; но Леа особенная сама по себе — вне ее дактилоскопического узора на пальцах или мозга.
— Когда пойдем? — спросила она.
— Да хоть завтра, — пожал я плечами. — К чему тянуть?
На этом мы и остановились.
***
В городе была оттепель.
Пока мы собирались утром, я позвонил Саре. Ее голос звучал обескуражено — насколько может звучать подобным образом голос «нового человека». Сара не надеялась, что я позвоню, а я всего лишь хотел проверить почву. Неожиданно Сара сказала, что срочно покидает город, и заявила, что находится на вокзале.
Я попросил Сару подождать; отправил Леа купить билет на пригородную электричку, которая должна была доставить нас к лаборатории. Им не стоит лишний раз встречаться.
Нашел Сару я довольно быстро.
Она сидела в самом центре вокзала — растрепанная, с огромным чемоданом на колесиках, напряженная. Сара нетерпеливо взглянула на меня, словно ждала, что я к ней подбегу.
— Я уезжаю, — торопливо начала Сара,— что ты хотел?
Я выдержал эффектную паузу, наблюдая, как движутся ее ресницы, когда она моргает. Как на мгновения исчезает стекло.
— Я хочу встретиться с твоим отцом.
Сара недоверчиво наклонила голову набок.
— Отец через час, — она взглянула на экран мобильного, — будет в лаборатории. Его рабочий день с десяти до семи. Это все, что я знаю о его расписании; извини. Ничем не могу помочь.
Забавно, что она посчитала, что я в лабораторию ни за что не сунусь. Я немного нервничал, когда проснулся, а сейчас понял, что мне внезапно стало все равно. Как-то удивительно, космически «все равно» — до такой степени, что хочется свернуться комком на грязном полу, накрыться обрывком газеты и заснуть. И пусть меня найдет полицейский патруль, пусть везут в лабораторию и делают, что хотят.