Виола опустила голову; на ее печальном лице не выражалась ни одна эмоция:
— Ты же знаешь, Айви – у меня нет матери.
— Как это? Ведь Валентайн называла тебя своей дочерью? – Спросила Леа.
Виола не повернулась к ней:
— После того, как родилась Вэл, в Архиве осталось немного того вещества, из которого, как бабочка из биомассы внутри куколки, формируются наши тела при рождении. Сара случайно задела Ветвь, которая провоцирует процесс рождения, и Архив сформировал и исторг еще одно тело – мое. Я не дочь Вэл, — Виола наконец взглянула на Леа, — я и она – одно и тоже существо.
Леа промолчала. Для меня эта история новой не была; более того, Вэл и сама прекрасно ее знала.
Но мы все просто очень хотим, чтобы у нас были семьи.
Я кашлянул и попытался сказать как можно мягче:
— Послушай, мы здесь совсем не за этим, Виола. Я не уверен, что у нас получится вывезти тебя отсюда.
Виола резко побледнела и тяжело осела на пол. Леа успела вскочить на ноги и подхватить ее.
Вдруг в другом конце коридора послышались шаги. Я встал; Леа выхватила пистолет.
Я вглядывался в полумрак, пока не увидел Рене, которая приближалась к нам. В ее глазах стояло все тоже привычное стекло, и вся она будто была изо льда.
Видеть ее такой оказалось тяжелее, чем я думал.
Рене смотрела лишь на Виолу. Не на меня.
— Что происходит?
Я предпочел ответить вопросом на вопрос:
— Рене… Что ты здесь делаешь?
Меньше всего мне хотелось оглушать ее и делать ей больно, даже такой.
— Профессор тебя ждет, — сказала Рене глухим, странным голосом.
Она взяла Виолу на руки и прижала к себе.
Я вздохнул с облегчением.
— Я хочу заставить Первого повторить свой эксперимент, — сказал я Рене. Было видно, что она не собирается звать на помощь, проявлять агрессию или иначе мешать нам; ее лицо не выражало эмоций, но то, как она обнимала Виолу, хранил в себе остаток прежней Рене, той, которой она перестала быть из-за того, что сделали Первый и я. От ее взгляда у меня по коже побежали мурашки,— Возможно, здесь скоро станет очень опасно, и Виола хочет, чтобы мы вытащили ее отсюда. Уходите вместе, хорошо?
Рене долго смотрела на меня и молчала. И я понял, что это — согласие.
– Беги к выходу, пока охрана не очнулась… Возьми у них теплую куртку для Виолы.
Рене кивнула. Она крепко удерживала Виолу; где-то послышался шум, за дверью раздался разъяренный голос.
— Прощай, Форт, — прошептала Рене.
— Прощай, — ответил я.
Рене развернулась и побежала вперед, прижимая к себе Виолу, все быстрее и быстрее.
Я посмотрел ей вслед; подергал за широкую металлическую ручку и поморщился:
— Чертова система… — прижимая руку к панели, я обернулся к Леа.
Она недоумевающе смотрела на меня. Вся эта сцена с Рене и Виолой со стороны наверняка казалась странной и сумбурной.
Рене была мне другом. И увидеть искалеченного друга прямо перед битвой — испытание похлеще битвы.
Но у меня нет времени, чтобы горевать.
— Тут кодовая система, — я откинул неприметную крышку на двери. За ней обнаружилась панель для ввода цифр.
Я развернул отобранный у охранника бумажный лист и быстро ввел код. В одной руке я сжимал пистолет, другую держал над круглой клавишей, подтверждающей код. Коротко взвыла сирена – и я мгновенно оборвал ее, зажав кнопку ввода.
В следующую секунду я опустил руку с замка и рванул на себя ручку, одним движением оказался внутри, пропустил Леа и захлопнул за нами дверь, чтобы не дать никому сбежать.
Я думал, что меня встретит, минимум, направленное в голову дуло пистолета.
Но картина оказалась совершенно иной.
Эта комната была мне до боли знакома: именно здесь я появился на свет. Высоченный потолок, яркие лампы, голубые стены. Операционная.
Нас ждали.
Вот почему у охранника осталась бумажка с кодом — он новый. Кауфман заперся здесь, ожидая меня, для какого-то своего безумного спектакля. Что ж, видимо, прозвучал третий звонок.
Первой я заметил Вэл. Она была крепко-накрепко пристегнута к ледяному железному столу. Кауфман и лаборантка сидели у ноутбука в другом конце комнаты и даже не повернулись, когда я вошел. Леа встала в углу, скрестила руки на груди и пыталась выглядеть смелой — но лишь пыталась, и это было заметно.
Я видел, как Вэл судорожно вздохнула, взглянув на меня. Еще и еще; глубоко, словно проверяя легкие. Напрягла по очереди все мышцы на руках. Бесполезно — приковали ее на совесть.
— Привет, Форт, — сказала она. — После той истории с ратушей меня держали в лазарете. Как видишь, теперь перевели в операционную. И для безопасности пристегнули к тому самому столу, на котором я лежала после собственного рождения. Такая же слабая и беспомощная, как сейчас. Что пялишься, ублюдок чертов?