— А с Кауфманом что будем делать?
— Не знаю. К сожалению, Листами нельзя воскрешать обычных людей, — я вздохнул. — Оставим Кауфмана и лаборантку пока тут. Нам нужно пойти поискать Первого. Я уверен, что он где-то недалеко.
Подвал представлял собой настоящий лабиринт. Прежде чем как следует его исследовать, мы с Леа перетащили охранников, которые — ура — все еще были без сознания в операционную, к лаборантке и телу Кауфмана. И заперли их там.
— Представляю, в каком они будут шоке, когда придут в себя, — прокомментировала Леа, пока я закрывал дверь и набирал код.
— Они работают на Кауфмана. Это та еще страна чудес, поверь мне. Они привыкли.
Подвальные хранилища, правда, не были набиты сокровищами из пещеры или магическими артефактами. Как ни странно, тут оказалось множество книг — видимо тех, что не поместились в библиотеку. Кауфман вечно скупал их, как маньяк, в совершенно невообразимых количествах. Что теперь станет с особняком, ведь его хозяйкой будет Сара?
В одном из помещений мы с Леа нашли запасы еды: полки были забиты супами быстрого приготовления и консервами. Вот паранойи на случай ядерной зимы я у Кауфмана не мог припомнить, да и подвал вовсе не был оборудован, как бункер.
Возможно, я многого о Кауфмане не знал. И не узнаю теперь.
Мы обшарили весь минус третий этаж и минус второй, но я чувствовал, что Первый — на минус первом, где Кауфман, по слухам, оборудовал несколько комнат для экспериментов: сам я там прежде не бывал.
От лифта шел узкий, пыльный коридор, и этаж в целом выглядел заброшенным, в отличие от остальных двух подвальных этажей. Вдруг я услышал мерный, слабый стук где-то в конце. Леа вскинула пистолет — страх из нее ушел полностью, но взгляд стал усталым.
— Кто здесь?
Мы дошли до конца коридора и увидели полоску света под одной из дверей. Я двинул по двери ногой, и она внезапно открылась.
Я не ожидал увидеть Первого таким.
Если Вэл Кауфман приковал к столу, то с Первым он поступил ничуть не более гуманно — тот сидел, как собака на привязи: толстенная металлическая цепь тянулась к его ногам и рукам от трубы, вделанной в стену. Это помещение явно служило лишь камерой, в нем не было ничего, кроме трубы, цепей и маленькой дырки в полу, при попадании в которую явно промахивались, и запах стоял такой, что Леа закашлялась, а меня затошнило.
Первый сидел на корточках, грязный, измотанный, одетый в чудовищно испачканную пижаму. Судя по коричневым кругам вокруг его глаз, спать ему не давали. Это был совершенно сломленный человек, к которому нельзя испытывать ничего иного, кроме брезгливой жалости.
— Наконец-то, — прохрипел он.
— Так это ты стучишь? — Я присел на корточки перед ним. — Это Кауфман тебя тут приковал? Давно?
— Три недели назад, — Первый слабо усмехнулся, — и кормил примерно трижды. Догадываешься, почему?
— Из страха. А еще, чтобы ты ослабел и не мог использовать свои способности.
Первый желтозубо оскалился:
— Старый дурак подумал, что отсутствие еды и питья на них влияет. Как там Пятая, не очень, да?
Я похолодел, встал и отступил на шаг.
— Ого, значит, получилось.
Черт бы его побрал…
— Как услышал стрельбу и грохот, так и понял, что наша Вэл сейчас устроит профессору кару божью. Она тут совсем сошла с ума и орала про захват мировой власти…
— Вэл успела убить Кауфмана.
— Тем лучше, — Первый продолжал посмеиваться, — но я уже послал ей сильное желание самоуничтожения. Даже и не был уверен, что выйдет… Хотя я неплохо развил свои способности. Согласись, вышло круто. Как ракета с самонаведением, целится точно в мозг. Что, Четвертый, боишься?
Я пожал плечами. Я все равно не смогу нащупать грань, когда я буду еще хозяином своей головы, а когда в нее заберется Первый и захватит замок без битвы и кровопролития.
— Да не бойся. Не буду я тебя мучить… Что толку слать профессору или Архивам печаль или злость, если все равно сижу здесь, как будто я раб Кауфмана. Вот сейчас только решил развлечься… Тебя я не трогал.
Я не знал, почему, но внезапно поверил Первому. Он злобная мразь, но не станет тратить силы на пустые, по его мнению, цели. Видимо, у него были свои счеты с Пятой. Первый продолжил:
— Ты, Четвертый, все же редкий дурак, всегда это знал. Скоро Сара обнаружит, что ее папочка мертв, прибежит сюда, перебьет нас и посадит в коконы. Ну, тех, кого можно посадить, — он кивнул в сторону Леа, которая смотрела на него с плохо скрываемым отвращением.
Я вздохнул.
— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.
Первый глупо моргнул. Я продолжил, не особо надеясь, что мои слова будут восприняты: