Я сжалась и отвела от него взгляд. Вот теперь мне стало страшно. Я почувствовала, что задыхаюсь. Все наши разговоры с доктором показались мне бумажной бронёй, которая с шорохом опадала, оставляя наедине с психопатом. Все эти слова, вся эта работа… они больше ничего не значат… Я снова была маленькой и слабой девочкой, что и полгода назад…
— Эй, босс, ты чего?! — водитель обернулся. — Чёрт, босс, ты же собрался продавать эту бабу!
Виктор неожиданно замолчал и мгновенно успокоился, хотя алые искры гнева вспыхивали в его теле тот тут то там. Он выглянул в окно.
— Почти приехали, — он выдохнул. — У меня вечно от тебя неприятности, Юлия, наконец-то избавлюсь от тебя. А! — он осветился какой-то странной эмоцией. — Точно.
Он снял с шеи цепочку с кольцом и нацепил на меня, подумал, и заправил за пазуху.
— Подарочек на прощание, — усмехнулся он. — Чистый иасионлит. За жизнь это маловато, но больше у меня для тебя ничего нет.
Бывший куратор вернул кляп на место и отвернулся от меня. Я кусала щеку изнутри, стараясь не заплакать. Только не слёзы, только не при нём.
Грузовоз остановился рядом с доками, в тёмном проезде между контейнеров, Виктор развязал мои ноги и вытащил из машины. Я с трудом шла за ним, спотыкаясь на каждом шагу. Мы остановились и к нам приблизились трое плечистых парней, очень сосредоточенных и на адреналине. Один передал Виктору небольшую, но увесистую сумку, бывший куратор толкнул меня в руки второму из парней. Тот не мудрствуя лукаво просто забросил меня на плечо как мешок и потащил. Было очень больно и неудобно, я попыталась вырваться, но не смогла двинуться из железной хватки.
Грузовоз внезапно дал по газам и сорвался с места.
— Какого чёрта? — дёрнулся было Виктор.
Третий парень вскинул руку, и бывший куратор упал. Его эмоции медленно гасли, но я даже знать не хотела, что с ним. Оставшиеся двое подхватили его и сумку и поволокли вслед за нами.
Все трое действовали молча и слажено. Второй раз за день меня запихнули в машину, в этот раз в кузов, рядом безвольным кулём бросили погасшего Виктора.
Один из парней уселся на скамейку в кузове и положил на колени шокер. Я боялась открыть глаза, чтобы не видеть бывшего куратора. Всё равно я продолжала его ощущать, похоже он ещё дышал. До чего же везучий, говнюк.
Я не знаю, сколько времени занял наш путь, я то ли заснула, то ли потеряла сознание. За это время машина успела приехать на место и запарковаться. Меня разбудило движение бандита, когда он споро связывал руки Виктору. Двое других быстро пришли к нему на помощь и вытащили нас.
Автомобиль остановился в большом ангаре. Громкие голоса и топот ног эхом разносились по тускло освещенным коридорам нижней палубы.
Конвоиры грубо вытолкали меня вперед и снова поволокли, теперь уже в небольшой погрузчик, вроде тех, что использовались на кораблях для транспортировки грузов. Виктора вытащили так же безжалостно, как и меня, хотя он начал приходить в себя и сопротивляться.
— Парни, вы чего? Это ж я! — пытался он привлечь к себе внимание.
Он своего добился, ему заткнули рот кляпом, стрекотнул шокер, и Виктор сдавленно заорал. Его сунули рядом со мной, и я брезгливо поджала ноги. Я совершенно не хотела до него дотрагиваться.
Путь до тюремного блока лежал через лабиринт технических помещений и грузовых отсеков. Из ангара он занял не так уж много времени. Здесь редко кто бывал, я заметила только одного человека, следящего за мониторами. Он проводил погрузчик взглядом и коротко кивнул нашим сопровождающим.
Троим парням явно не терпелось от нас избавиться. Меня высадили у тяжёлой двери, похитители достали оружие, словно за дверью были опасные люди.
Створка с шипением отворилась, меня пинком отправили в полутёмное помещение, где виднелось несколько смутных силуэтов, и дверь тут же затворилась обратно.
Я думала, что расшибу лицо и колени, но меня подхватили сильные руки и удержали от падения. Меньше всего я ожидала услышать знакомый голос:
— Юлия? Тебя тоже поймали?
Я подняла взгляд, и растерянно заморгала. Надо мной возвышалась силачка Ким.
Она помогла мне сесть у стены, сняла кляп и распутала мои руки. Я чуть не расплакалась от боли, когда кровь начала нормально циркулировать. Я принялась растирать запястья
— Бедняга, мы надеялись, что хоть ты спаслась, — заговорила другая женщина, сидящая рядом.