Родионов откашлялся и продолжил:
— Было время, когда большинство пасторов отбывали свои сроки в тюрьмах и лагерях. Непосильный труд, холод, голод и болезни уносили тысячи жизней, в том числе и христиан. И вот неожиданно им вместо арестантской одежды выдали теплые ватники, шапки и даже валенки. А после этого поступило предложение создать в Москве руководящий центр евангельских христиан–баптистов. И многие из рукоположенных пасторов согласились. Да и кто мог противостоять такому соблазну? Получив физическую свободу, они тут же попали в идеологическую зависимость, которая была страшнее самого ужасного лагеря. Там, в лагере, можно было умереть от голода или болезней, истощения или непосильной работы и, таким образом, стать свободным. Но в Москве… Под беспрерывной опекой служб безопасности…
Человек живет под постоянной угрозой смерти. Но когда он попадает в петлю палача и тот начинает затягивать ее, играя жизнью своей жертвы и не давая ей умереть, тогда встает этот мучительный выбор — цена, которую необходимо заплатить за свое освобождение. Нет, я не хочу такой свободы. Именно такую свободу предлагают нам власти в лице Комитета госбезопасности, и именно этот орган власти стал автором «Нового устава», подписанного Всесоюзным Советом ЕХБ. Какие же церкви поддерживают этот, так называемый духовный центр? Да только те, лидеры которых назначены КГБ. Остальные же, как паства, покинутая пастырем: без Библий и без духовной пищи. Каждый избирает себе тот путь, который считает нужным.
Тихон потупил взгляд. Он понял, что это камешек в его огород.
Родионов замолчал. Он, как всегда, говорил тихо, но убедительно. На руках семидесятилетнего старика еще виднелись шрамы от цепей царской каторги. Просто удивительно, что нынешние власти каким–то образом упустили старика из виду, не то продолжил бы он тяжкий путь с тысячами таких же заключенных служителей церкви.
Между тем, Антон Миллер обратился к Олегу: — О чем же сегодня говорили в проповеди?
— О чем? — Олег сосредоточился, вспоминая. — Не может быть членом общины человек, который крещен в другой церкви или втайне от властей. Такие люди не могут также участвовать в Вечере Господней. Один из членов братского совета церкви мотивировал эти ограничения тем, что такие люди, будто внебрачные дети, которых хотят подбросить церкви, и поэтому они не могут быть признаны.
— И как же отнеслись к этому участники богослужения? — допытывался Миллер.
— Как? Одни смущенно молчали, другие, едва сдерживая гнев, пытались возразить, что это не единоспасающая церковь и потребовали объяснить, за что были отлучены девять членов хора и регент. После этого стало довольно шумно. Но тут встал пастор и вместо слов благословения сказал: «Давайте–ка лучше разойдемся по домам». Регент и певчие начали собирать ноты, но многие стали просить их не покидать служение. Тут с кафедры раздался недружелюбный голос: «Нечего им здесь делать, а тот, кто без них не может обойтись, волен последовать за ними».
Все замолчали. Никто не решался прервать наступившую тишину. Осмелившись, Олег спросил, обращаясь к трем старшим братьям:
— Я слышал, что подобное происходит и в других церквах. Что же будет с христианами? Посоветуйте же нам что–нибудь!
Ответа не последовало, и он продолжил:
— Тихон просто стоит в стороне от всех дел церкви. И другие братья и сестры сидят также дома и даже в воскресенье шатаются по базару вместо того, чтобы посещать богослужение. Что же нам делать с церковью?
Олег искренне стремился учиться у своих старших братьев. Они были для него образцом для подражания, и теперь он с нетерпением ждал от них совета.
Родионов задумчиво продолжил его высказывание:
— Да, положение среди верующих и впрямь внушает опасение. Возможно, это уже последняя атака темных сил на Церковь Христову в нашей стране. Но как ее выдержать, как уберечь единство евангельских христиан–баптистов? Хотя в истории Церкви были периоды и более суровых испытаний, но духовное состояние христиан было лучше. Мы стареем и скоро уйдем из земной жизни, а вы призваны продолжить наше служение. Я прошу вас, невзирая на все трудности, никогда не допускайте раздора между верующими. Разногласия незамедлительно приведут к расколу и разделению церкви. Трудно сказать, чем все это может обернуться. Правда, из раскола возникало и обновление. Но неизбежные склоки и пересуды бросят тень на жизнь обеих групп и, в конце концов, уйдет то благословение, ради которого и произошло разделение. В результате пострадает дело благовествования.