Он снова сел на свое место.
И вот встала Лидия, чтобы, как она выразилась, дополнить некоторые факты.
—Я всю душу вкладывала, работая в Совете родственников узников, но Олег всячески препятствовал моей деятельности. Когда я однажды должна была ехать в Киев на совещание, он не дал мне денег на билет и запретил церковному кассиру восполнить мои затраты, когда я все–таки поехала. Все время Олег выступал против меня.
Бледный, Олег вышел за кафедру. Руки его дрожали.
— Я понимаю, дорогая церковь, что пробил час расплаты. Да, я действительно был против избрания Лидии в Совет родственников узников. Во–первых, ее дети нуждались в присмотре, потому что Лидия часто пропадала на совещаниях и конференциях этого Совета. Коммунистические власти поручили окружному суду рассмотреть дело по поводу лишения Лидии и Тихона, бывшего в заключении, родительских прав. И не потому, что дети воспитывались в христианском духе, а потому, что они были просто заброшены. Мы могли поддерживать семью материально, но заменить детям мать мы были не в состоянии. Поэтому я выступал против ее избрания в Совет. Во–вторых, есть причина, но она охраняется тайной исповеди и не может быть оглашена. И, в-третьих, я считал, что Совет узников заключенных нуждался в женщинах–христианках с иным складом характера. Церковь может лучше меня решить, так ли это.
Олег говорил спокойно, тем не менее чувствовалось, что он с трудом сдерживает слезы.
Склад характера! Что он имел в виду? Некоторые из присутствующих перешептывались:
— Наш лидер церкви оказался приверженцем мужского господства!
А кто–то даже произнес:
— Женоненавистник!
Я должен был внести ясность.
— Мы, бывшие заключенные, были едины во мнении, что Лидия должна посвятить себя детям. Власти, как известно, очень стремились к тому, чтобы, воспользовавшись семейной нестабильностью, лишить родителей их прав, определив детей в детдом. Эта опасность сохранилась и после нашего освобождения. Некоторые молодые горячие головы, как я слышал, приписывают Олегу женоненавистничество. Это сущая чепуха! Такого равноправия в семье, которое он имеет с Галиной, насколько я знаю, не найти ни в одной другой семье нашей церкви. Олег лишь подчеркнул, что властный характер жены может стать фатальным для лидера церкви, да и, пожалуй, для всей церкви. Я думаю, Тихон и Олег должны сначала переговорить с глазу на глаз и решить, смогут ли они нести пасторское служение вдвоем.
Это предложение нашло поддержку, и мы смогли перейти к решению следующих вопросов.
Прошла неделя, а Тихон и Олег так и не нашли времени, чтобы поговорить друг с другом. Потом вторая… Однажды в субботу Олег отправился в городской парк с шестеркой своих детей — ждали уже и седьмого. Малыши резвились на лужайке возле пруда под присмотром старших, а Олег, посматривая в их сторону, прогуливался у воды. Неожиданно вдали показался брат Геллер, который, заметив Олега, направился к нему. Олег дружелюбно поприветствовал брата и предложил ему присесть на скамейке.
— У тебя проблемы с женщинами? — спросил Геллер по–русски, хотя у него всегда были трудности с языком, к тому же, оба владели немецким.
Олег усмехнулся.
— У меня вообще никогда не бывает сложностей во взаимоотношении с женщинами, а наоборот, я всегда умел ладить с ними.
— Ты дал им слишком много свободы, и скоро они станут попирать тебя ногами. Ты постоянно твердил, что нет разницы между мужчиной и женщиной, и теперь они с тобой делают все, что хотят. Одни — ходят в городе с непокрытой головой, другие — повышают на тебя свой голос в собрании, третьи — учат детей и молодежь, четвертые — выходят замуж за русских. Какой позор! — возмущался Геллер.
— Перестаньте, брат Геллер, — взмолился Олег. — Вы хорошо знаете, кто чинит мне препятствия. А ведь ее голова покрыта день и ночь. Она даже заставляет своих дочерей ходить в школу в платочках. Законничество вредит Церкви Христовой, а не верующие, которые любят Иисуса в свободе.
Он поднялся, не желая продолжать неприятный разговор.
— Да… Ничего вы, молодые, не знаете, что такое настоящий прусский порядок! — пробормотал Геллер, вздохнув.
Олег усмехнулся про себя: Эмиль Геллер о прусских порядках тоже знал лишь только понаслышке. Но ничего не ответив на его реплику, он вежливо попрощался с ним.
Прошло четыре недели, а беседа между Тихоном и Олегом так и не состоялась. Тем временем Олега вновь направили в дом отставного подполковника КГБ Новикова поклеить обои. Он приветливо встретил Олега и даже предложил ему свою помощь — у него было еще достаточно сил для такого занятия. По привычке подполковник ежедневно делал зарядку, летом ходил под парусами по Иртышу, а зимой увлекался лыжами.